Индиль - Ли Леви

Индиль росла нежной и тихой, умела быть незаметной и в то же время стремительной и легкой, как дуновение летнего ветерка. Она предпочитала уединение и часто убегала к высокогорным лугам и озерам. Лесные нимфы сторонились ее, а фавны засматривались, слагали в ее честь песни и звали за собой в лесные чащи и дальние рощи, но она не принимала ни их сладкие речи, ни красивые обещания. Ее манили эльфы.

Без позволения Алкарона она тайком убегала в эльфийские леса и там, задыхаясь от легкого стремительного бега и переполнявших ее чувств, падала в траву и, погружаясь взглядом в высокое голубое небо, предавалась мечтам… Конечно, эльфийские стражи знали о ее присутствии, но каждый раз позволяли ей оставаться незамеченной. Среди эльфийского народа существовало поверье, что стоит эльфу посмотреть нимфе прямо в глаза, и она навеки пленит его сердце, душу и разум. Веря в это, они пытались зря не встречаться с нимфами и всегда опускали глаза при встрече.

И вот однажды Индиль нашла медальон, и весь ее привычный безмятежный мир перевернулся…

Эльфийский Король приподнял бровь, продолжая изучать гостью, и едва заметно склонил голову в приветствии. Это движение, которое Индиль скорее почувствовала, нежели увидела, вдруг освободило ее от оков, и она склонилась перед ним, чувствуя каждый миг на себе его изучающий взгляд.

– Приветствую Вас, Владыка! – произнесла Индиль, и каменный пол окончательно вернулся к нее ногам.

– Зачем ты здесь, нимфа? – низкий, бархатный, глубокий голос, вкрадчивый и тихий, накрыл ее теплой волной.

– Мое имя Индиль, Милорд… – она снова склонила голову и взглянула на него из-под ресниц. Затем выпрямилась и подняла голову, полная грации и достоинства. Продолжая изучать ее взглядом, Эльф не мог не отметить того, насколько она была стройна, красива и нежна. «Впрочем, как и все нимфы», – и он отогнал от себя непрошенные назойливые мысли.

– Я пришла к Вам с прошением от моего Правителя – Владыки Ветура, – нимфа сделала паузу и, не получив ответа, продолжила: – Тьма спускается с Гор. Еще несколько дней, и она поглотит рощу. Ее тени уже тянутся через долину, у наших границ видели воинов Тьмы. Владыка Ветур просит Вас о помощи, Милорд, – и она снова склонилась перед Королем.

Эльф встал с трона, медленно спустился по ступеням, подошел к нимфе и остановился рядом с ней, направив свой взгляд поверх ее головы.

– Мой народ миролюбив и не ведет воин, – продолжила нимфа, – мы хранители, а не воины. У нас нет средств, чтобы отстоять наши земли, когда придет Тьма.

Эльф обошел Индиль, не глядя в ее сторону, и остановился позади нее. Нимфа выпрямилась и подняла голову. Застыв в ожидании, она чувствовала спиной его присутствие. Эльф молчал.

Тогда Индиль попыталась снова:

– Если Тьма поглотит наши земли, она подступит и к вашим границам… – и она затаила дыхание в ожидании ответа.

Эльф величественно поднял голову и медленно начал говорить, взвешивая каждое слово:

– Значит, твой Владыка призывает нас… твой Владыка… – фавн Ветур, – произнес он, с особой силой выделяя последние слова; надменная улыбка появилась на его губах, но глаза по-прежнему оставались безучастны. – Ему давно следовало сделать это.

– Ветур – не фавн, Милорд … – тихо заметила нимфа.

При этих словах Эльф обернулся к ней, неспешно обошел ее и остановился прямо перед ней, скрестив руки на груди. Он был огромного роста. Индиль скорее чувствовала, нежели видела это. Она смотрела прямо перед собой, не смея поднять глаза, и видела кисти его рук. Длинные фаланги пальцев, украшенные перстнями, белоснежные манжеты, отороченные тонкой золотой тесьмой… Ее сердце билось быстро-быстро, как маленькая птичка в клетке, и она готова была распахнуть дверцу и выпустить его на волю, где оно, вероятнее всего, нашло бы свою погибель.

«Создатель, зачем Ты искушаешь нас? Зачем сводишь нас с созданиями, не дающими покоя ни днем, ни ночью, созданиями совершенными и исключительно прекрасными?..» – думала Индиль. Она медленно подняла глаза на эльфа и вдруг поняла, что не услышала ничего из того, что он говорил ей. Между тем, он продолжал:

– То, что он не носит рога и имеет эльфийские ноги не делает его эльфом. Ведь именно так ты хотела назвать его?.. Он фавн по сути своей. Самовлюбленный сатир! Поэтому он и правит сатирами и лесными феями. Хотя кто может назвать этот фарс правлением?..

«Сейчас самое время умереть, – думала Индиль, не понимая ни одного сказанного им слова. – Он прекрасен. Раствориться в его голосе без остатка… слиться с ним… стать частью этого звука…» Она снова почувствовала легкое головокружение и позволила себе тихо вздохнуть. Оннед, казалось, не заметил этого.

Он прошел вперед и снова повернулся к нимфе спиной:

– Его отец был эльфом, и он был отличным полководцем. Мой отец ценил его… Но он был изгнан, – и, повернувшись к Индиль, с легкой усмешкой добавил: – за свои пагубные пристрастия…

– Любовь к нимфе Вы называете пагубным пристрастием, Милорд? – тихо произнесла она. Эти слова эльфа пронзили ее сердце словно острым кинжалом, и она вдруг почувствовала, как горячо и больно стало в груди.

Эльф же спокойно продолжал:

– Да, я так считаю, – он говорил медленно, выделяя каждое слово. – Любовь к нимфе – пагубное увлечение для эльфа. Оно губит его разум, делает уязвимым и ведомым. Именно эта любовь погубила Алкарона. Однако, надо отдать ему должное. Он был мудрым Правителем и сумел сохранить земли, благосклонно переданные ему нимфами. Ветур же – глупец! Он призывает нас! Он не хочет пачкать свои нежные руки, когда можно позвать Эльфийского Короля, ведь так? Он призывает меня очистить его лес от нечисти! Почему он сам не прибыл сюда с предложением о сделке? Ведь это сделка? – Эльф вопросительно посмотрел на нимфу, приподняв бровь. Ярость, на какое-то мгновение вспыхнувшая в его глазах, вдруг погасла. Все вокруг снова погрузилось в томительную тишину.

– Что я должна передать Владыке Ветуру?

Эльф обернулся на ее тихий вкрадчивый голос, и нимфе показалось, что он вовсе забыл о ее присутствии и