Двойняшки от миллиардера - Тая Наварская

— Да, твой заместитель Игнатьев и стал тем самым лицом, на плечи которого возложили задачу погубить твой бизнес, — огорошивает Багиров. — Если покопаться в его прошлом, то можно найти информацию о том, что раньше он работал на Верещагина, генерального директора небезызвестной компании «АльметГорСтрой».

Это один из моих главных конкурентов.

— Нет, не может быть! Я проверяла Никиту Валерьевича перед тем, как нанять! Никаких связей с Верещагиным не было! Он к нам вообще из Ленинградской области переехал...

— Да, долгие годы он действительно трудился в Питере, однако до этого несколько лет работал на Верещагина. Но не по специальности: твой Никита был его личным водителем.

— Водителем? — у меня глаза на лоб лезут.

— Да. И, надо заметить, они были довольно близки. Потому что, судя по документам, которые мне удалось поднять, Верещагин оплатил дорогостоящую операцию матери Игнатьева, когда та находилась при смерти.

— Вот это да! То есть Никита Валерьевич был давним должником Верещагина, — потрясенно подытоживаю я.

— Именно. И когда Верещагину потребовалась помощь, он вызывал Игнатьева из Питера и потребовал вернуть должок.

— Убрать конкурента, — произношу шепотом. — Как это подло...

— Но так как Верещагин не дурак, он понимал, что побеждать в тендерах должны разные фирмы. Это помогло бы усыпить твою бдительность. Поэтому он посвятил в свой план коллег, и они решили, что какое-то время поработают в ноль — благо, их запас прочности это позволяет — но в итоге сольют неугодного игрока. И вернут все на круги своя.

— Так вот почему все время выигрывали разные компании! Игнатьев сливал информацию о моих коммерческих предложениях не кому-то одному, а всем сразу!

— Да. И делал это очень грамотно. Первый год он работал на совесть, дабы заслужить твое расположение, и уже потом начал топить. Он сделал все, чтобы запудрить тебе мозги. Чтобы ты не связала крах бизнеса с его появлением в компании.

— Вот сучок!

— Это еще мягко сказано, — усмехается.

— А я ему доверяла! Премии выписывала! И на Новый год, и на День рождения!

— Зря.

— Конечно, зря! Да я даже не знаю, что с ним за это сделать! — злюсь, сжимая кулаки. — Прибить его мало!

— Угу, — кивает Багиров. — Коварный тип.

— Выходит, и налоговую они на меня натравили!?

— Да. Но насчет налоговой не переживай. Я пообщался со знакомой, которая там работает. Она сказала, что нарушения у вас минимальные. Выпишут небольшой штраф да отстанут.

— Фух... Это хорошо, — выдыхаю с облегчением. — Спасибо, дорогой.

— Пожалуйста, — Багиров ободряюще сжимает мое колено. — Но одним «спасибо» ты не отделаешься, — запускает ладонь вверх по ноге, — отблагодаришь, как умеешь.

— Непременно, — протягиваю руку и глажу его по колючей щеке. — И что же дальше? Как мне вывести Игнатьева и Верещагина на чистую воду?

— Не думай об этом, Софи. Я уже все сделал, — Максим ловит мою ладонь и прижимается к ней губами.

— Как это? — изумляюсь еще больше.

— Игнатьев уже в курсе, что его рассекретили. Завтра придет подписывать заявление об увольнении.

— Ого... А Верещагин?

— С ним я тоже пообщался. Мы договорились, что он тебя больше не трогает. И в качестве компенсации морального ущерба уступает тебе три будущих объекта, которые ты сама выберешь.

— Поверить не могу! — восклицаю радостно. — Как тебе удалось так ловко все разрешить?

Мне хочется накинуться на него и зацеловать до смерти. Мой буйный порыв сдерживает лишь тот факт, что Багиров за рулем и отвлекать водителя от дороги небезопасно.

— У меня свои методы, Софи, — Максим самодовольно ухмыляется. — Лучше тебе не вникать в подробности.

— Ты мой герой! — выпаливаю с искренней благодарностью. — Надеюсь, обошлось без криминала?

— Не забивай этим голову, родная, — адресует мне нежную улыбку. — Все хорошо.

Откидываюсь на подголовник и закрываю глаза. Мне хочется продолжить расспрос, ведь я так привыкла все и всех контролировать, но, приложив усилие, я все же сдерживаюсь. До мозга постепенно доходит, что рядом с Багировым я могу расслабиться и позволить себе небольшое неведение.

Глава 47

Рабочий день начинается весело, хоть и немного странно. Едва стрелка часов достигает девяти, как Аллочка докладывает, что ко мне пришел Игнатьев. Милостиво разрешаю предателю войти в мой кабинет и с плохо скрываемым ликованием наблюдаю на его лице здоровенный сине-лиловый фингал, который локализуется прямо под глазом.

— Доброе утро, — хмуро бросает он.

— Доброе, — отвечаю я, ощущая, как губы сами собой растягиваются в мстительной улыбочке.

Я не сторонник физического воздействия на неугодных людей. Но все же порой оно бывает, что называется, в тему. Никита Валерьевич чуть не угробил мой бизнес. И я ему этого не прощу.

— Вот заявление об увольнении, — кладет передо мной лист бумаги, исписанный его размашистым почерком. — Подпишите.

Сегодня подчиненный кажется как никогда закрытым. Взгляда моего избегает, выражение лица нечитаемо. Его привычная доброжелательность бесследно испарилась. Маска хорошего парня сползла, обнажив истинную сущность.

— Скажи, Никита Валерьевич, зачем ты так? — спрашиваю негромко, наклоняя голову набок.

Еще вчера вечером я горела безумным желанием закатить ему скандал. Выяснить отношения. Пристыдить. Но сегодня этот порыв как ветром сдуло. Причиной тому прилично помятая, «разукрашенная» физиономия Игнатьева. Судя по всему, люди Багирова и без меня доходчиво ему объяснили, что он поступил плохо.

— Ничего личного, София Александровна. Просто бизнес, — Никита Валерьевич переминается с ноги на ногу и смотрит в окно.

Видно, что наш разговор ему неприятен, и он хочет поскорее его закончить.

— Что тебе пообещал Верещагин за развал моей фирмы? — любопытствую я. — Горы денег? Лакомую должность? Долю в компании?

— Ничего такого, — он пожимает плечами. - Я просто отдавал старый долг.

— Понятно, — киваю. — Очень жаль, что я стала разменной монетой в ваших долговых отношениях.

— И мне, — бросает Игнатьев, по-прежнему глядя мимо.

Подписав заявление об увольнении, прокатываю его на противоположный край стола, и Никита Валерьевич незамедлительно его забирает.

— Две недели отрабатывать не нужно, — не удерживаюсь от ехидства.

Игнатьев ничего не отвечает. В несколько шагов преодолевает расстояние до двери и скрывается за ней навсегда.

***

— Дорогая, привет!