Двойняшки от миллиардера - Тая Наварская

Прежде, чем слуха касается требовательное «мама», Максим, очевидно, услышавший то же, что и я, успевает скатиться с меня. Поэтому, когда дверь отворяется, мы просто лежим на кровати рядом. Да, запыхавшиеся. Да, взлохмаченные. Но все же не друг на друге.

— Что вы тут делаете? — подозрительно интересуется Алекс, сканируя нас взглядом.

— Мы? — принимаю сидячее положение и приглаживаю волосы. — Мы просто прилегли отдохнуть, — стараюсь говорить как можно непринужденнее. — Устали немного.

Бросаю косой взгляд на Багирова и вижу, что его рубашка вызывающе выправлена из брюк. А пуговицы на груди и вовсе расстегнуты. Стыд-то какой!

— Понятно, — кивает мальчик. — А где у нас ножницы? Там у мотоцикла колеса перевязаны. Он не едет.

Кажется, Алекс поверил в мою спонтанную ложь. По крайней мере, недоумение в его взгляде сменилось нетерпением. Ему же ножницы подавай. Да и вообще, ребенку всего шесть. Вряд ли он способен заподозрить нечто такое, чем мы тут на самом деле занимались.

— Они в комоде. Во втором ящике сверху, — отвечаю я.

— Спасибо, — бросает Алекс и пулей вылетает из комнаты.

Глава 41

Когда за сыном закрывается дверь, мы с Багировым синхронно выдыхаем. Поворачиваюсь к нему и ловлю в карих глазах озорной отблеск. В ответ мои губы растягиваются в широченной улыбке. Максим сотрясается от беззвучного хохота, и я начинаю смеяться вслед за ним.

Не проходит и пары секунд, как мы снова лежим на кровати и во весь голос ржем. По венам бежит облегчение и радость. Мы, словно нашкодившие школьники, которым удалось избежать наказания.

— Максим, что это было? — спрашиваю, когда приступ смеха оказывается позади.

Мы по-прежнему валяемся на покрывале и, повернувшись набок, смотрим друг другу в глаза.

— Я поцеловал тебя, — отвечает просто.

— Это я поняла, — подкладываю ладонь под щеку, чтобы было удобнее. — Но зачем?

— Затем, что мне нестерпимо этого захотелось, Софи‚ — Максим говорит очень смущающие вещи, но при этом выглядит невероятно серьезным.

Мое сердце сжимается. Чувствую эйфорию, приправленную горькими нотками печали. Перед глазами до сих пор стоят статьи с кричащими заголовками «Помолвка Максима Багирова и Анастасии Савицкой».

— Я знаю про Анастасию, — говорю я, решив вскрыть карты.

Сколько можно ходить вокруг да около? Во мне все еще теплится надежда, что, услышав это имя, Багиров округлит глаза и сделает непонимающий вид. Мол, кто такая Анастасия? О чем речь? Но, к моему огорчению, лицо Максима кажется осмысленным. В нем нет вопросов. Он точно понял, о ком я говорю. А еще в его взгляде появляется нечто такое, чему я затрудняюсь дать определение... Печаль? Разочарование? Сожаление?

— Как ты узнала? — спустя, наверное, минуту молчания спрашивает он.

— Через Интернет. Ты, оказывается, довольно обсуждаемая персона.

— Это не я, — едва заметно качает головой. — Вся шумиха из-за Насти.

То, с какими интонациями он произносит имя своей невесты, вызывает во мне новый приступ досады. Ну надо же, даже не тушуется! Говорит об этой Насте как о само собой разумеющемся! А меж тем лишь пару минут назад его губы ласково терзали мой рот...

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я не хочу принимать от тебя столь дорогие подарки, — говорю я, вновь садясь на кровати.

Сладостный туман рассеивается. Разум проясняется. Передо мной вновь неприглядное лицо суровой действительности: даже несмотря на наши пылкие поцелуи, Багиров скоро женится.

— Не вполне. Какая связь между подаренными мной сережками и Настей?

Он издевается? Или в его миропонимании действительно все так просто?

— Ну не знаю, — всплескиваю руками. — Разве ей по душе, что ты даришь другим женщинам бриллианты?

— По-моему, главное, чтобы эти бриллианты были по душе тебе, — Багиров тоже садится и, обхватив мою ладонь, переплетает наши пальцы. — Скажи, Софи, я угадал с фасоном?

— Да, серьги замечательные, — вздыхаю. — Я такой красоты сроду не видела...

— Ну так забирай! Они созданы для тебя, — настаивает он. — И выкинь всякие глупости из головы.

— Глупости? Максим, как ты можешь так говорить?! Ты состоишь в отношениях с одной женщиной, но при этом целуешься с другой... По-твоему, это правильно?

Если быть до конца справедливой‚ я не тот человек, кто может читать мораль и сыпать обвинениями. Ведь семь лет назад я сама была в точно таком же положении: встречалась с Мироном‚ а с Максом нас связывала лишь краткосрочная интрижка.

Хотя сейчас все немного проще: у нас с Багировым даже до секса не дошло... Был только поцелуй. Один упоительно-яркий поцелуй... И вот мы вновь стоим на пороге выбора. На этот раз я однозначно хочу его. А он? Чего требует его душа?

Я сверлю Максима испытующим взглядом, а он опускает глаза в пол. Какое-то время мужчина молчит, задумчиво обводя указательным пальцем линии на моей раскрытой ладони, а потом произносит:

— Все непросто, Софи. Ты права, у меня действительно отношения... Мне было хорошо с Настей. В какой-то момент я даже считал, что счастлив с ней. Но это ощущалось ровно до тех пор, пока в моей жизни опять не появилась ты. И не одна, а с двойняшками, — он потирает переносицу. — Знаешь, это как заветное желание, которое исполнилось с отсрочкой в семь лет. В моей жизни многое поменялось, но желание и по сей день остается заветным...

Явно погруженный в свои мысли, Багиров замолкает. Я тоже не спешу продолжать разговор, пытаясь проанализировать услышанное. С одной стороны, я благодарна ему за откровенность, но с другой — мне горько осознавать, что в то время, как во мне крепли чувства, Максим принадлежал Савицкой. Дарил ей подарки, приглашал на свидания, спал с ней... Это больно, черт возьми!

Однако реплика про заветное желание внушает надежду... Значит ли это, что он готов рискнуть? Что не все потеряно?

— Софи, скажи, у тебя есть ко мне чувства? — Багиров вскидывает на меня взор.

Требовательный, но в то же время взволнованный.

— Конечно. Конечно, есть! Как ты можешь не замечать этого? — на моих губах усмешка, а на глазах слезы. От переизбытка чувств, наверное.