Здесь вам не клан 3 - Ян Анатольевич Бадевский

Я поднял голову и увидел бронированного штурмовика с помпой на уровне глаз. Боец застыл в характерной позе, согнув ноги в коленях и удерживая под прицелом створки единственной лифтовой двери.

Трофимов скрывается за линией проёма.

Делаю шаг вперёд. Поднимаю оружие, вслушиваясь в полусонное царство кондоминиума. Уверен, мы перебудили толпу жильцов, но никто и не думал высовываться из своих квартир. Интересно, какая здесь планировка? Если судить по вестибюлю первого этажа — длинные коридоры с размещением, как в апарт-отелях. Примерно на шесть-восемь квартир в блоке.

Внезапно боец спецназа опускает дробовик, неуловимым движением разворачивается ко мне и... мёртвой хваткой вцепляется в плечо. Левой рукой. Я не успеваю среагировать. Пальцы в обрезанных тактических перчатках не дают шевельнуться, выдёргивают из реальности...

...и погружают во тьму.

В расчерченную гранями облачного хранилища тьму.

Знакомое кресло, в кресле сидит штурмовик. Помповое ружьё прислонено к подлокотнику. Боец недвижим. В чёрном забрале шлема отражаются далёкие звёзды.

Межмировой Облачный Разум.

Сокращённо — МОР.

— Доброе утро, Виктор.

Голос, как всегда, ничего не выражает.

Безликий голос, даже не механика шлемофона.

— Вряд ли его можно назвать добрым.

Мою реплику ИскИн проигнорировал.

— Настало время оказать услугу «Эскапизму».

— Ты в своём уме? Я не справлюсь со штурмовым отрядом и двумя канцеляристами. Нефиг было перемещаться во времени.

— Оставим за скобками наши цели и задачи, — поставил меня на место МОР. — Наш эмиссар провёл исследование, вернулся в прошлое и внёс корректировки. Таков план. Ты должен вытащить Глеба Токарева из этой переделки, убить всех агентов тайной канцелярии и вывести себя из зоны подозрений.

— Легче лёгкого, — не удержался я от смешка.

— Слушай, не перебивай. Ты будешь действовать в связке с другим представителем «Эскапизма». Вдвоём произведёте зачистку. Подготовитесь к приезду подкрепления. Подробные инструкции у твоей напарницы.

— У кого? — опешил я.

— Ты знаешь её под именем Ким Брукс.

Интересно девки пляшут.

— Важный момент, — добавил безликий штурмовик. — Ты не должен пользоваться табельным оружием. Криминалисты извлекут пули, соберут гильзы. Убей того, кто стоит рядом. Забери его ружьё.

— А где Ким?

— Она уже работает.

Я не успел удивиться, осмыслить происходящее, возразить или задать уточняющий вопрос. Комната с ИИ, принявшим облик человека, испарилась. Неведомая сила втащила меня обратно в хлипкое тельце Виктора Корсакова.

Разжимаю пальцы правой руки.

Пистолет с грохотом падает на кафель площадки.

Мана течёт по венам, словно присадка к топливу. Замедляю хронопоток на две трети, превращая штурмовика в сонного ленивца. Одним движением выхватываю нож из чехла на бронике. Чёрный танто с антибликовым покрытием и наборной резиновой рукоятью. Перехват, удар в подбородок. Под самое забрало.

Дробовик падает на пол.

Медленно, словно пушинка.

Кровь заливает униформу штурмовика, бронежилет и мои пальцы. Не знаю, как МОР планирует заметать следы — тут везде мои отпечатки.

Отпускаю рукоять ножа.

Вытягиваю правую руку вдоль туловища, сжимаю пальцы на незримом оружии. Срабатывает функция автовозврата. Убираю пушку в кобуру, наклоняюсь и подбираю дробовик, который почти успел приземлиться.

Штурмовик оседает.

Перехватываю помпу поудобнее.

Хорошая игрушка. Трубчатый подствольный магазин на восемь патронов. Напоминает итальянский «фабарм» — компактный, гладкоствольный, заточенный под двенадцатый калибр. Не факт, кстати, что эта хреновина заряжена дробью. Могли и травматику поставить...

До моего слуха доносятся выстрелы.

Отпускаю время.

Выглядыаваю в коридор.

И вижу застывшие в причудливых позах тела штурмовиков. Один висит в воздухе, а его мозги неспешно заляпывают стену. Второй, перегнувшись пополам, заливает пол собственной кровью, причём брызги пробуждают мысль о невесомости. Третий распластался на полу в десяти шагах от меня, почти в самом конце коридора.

Выстрел.

Второй.

Звуки доносятся до моего слуха с опозданием, словно их замораживают, а потом ретранслируют в реверсивном режиме. Передача из прошлого.

Что-то вынуждает меня обернуться.

Из проёма выдвигается штабс-капитан Горзаев.

Глава 20

В глазах штабс-капитана недоумение.

Горзаев теряет драгоценные секунды, пытаясь сообразить, что к чему. А я эти секунды подбираю.

Выстрел.

Передёргиваю затвор, но внезапно понимаю, что Горзаев продолжает стоять. Похоже, он окутан кинетикой, а ведь я целился в голову.

Определившись с врагом, Горзаев вскидывает «барс», но рука его с каждым сантиметром движется всё медленнее. Потому что я притормаживаю время.

Делаю несколько шагов вперёд, одновременно смещаясь с линии огня. Секунды стали вязкими, тягучими. Бью Горзаева прикладом в челюсть. Не знаю, что там с его защитой, но голова мужика дёргается, кости хрустят, сознание отрубается. Всё, как и должно быть в реальной жизни.

Горзаев оседает на пол.

Я добиваю его выстрелом в голову.

На сей раз мозги штабс-капитана разлетаются по канону, без сюрпризов. Мои ноги забрызгивает красно-серой дрянью.

Откручиваю поток.

Штурмовики успели осесть, я слышу ещё несколько одиночных выстрелов.

Спешу к распахнутой двери. Осторожно заглядываю внутрь. К этому моменту у меня уже выстроена ментальная защита — на всякий пожарный.

Да, апарт-отелем тут и не пахнет.

Никаких вам коробок с однотипными ремонтами, однообразными панорамными окнами и санузлами прямо у входа. Моему взору предстала необъятная прихожая, отделанная искусственным камнем, дорогим кафелем и грамотно вписанной во все ниши дизайнерской мебелью. Подсветочка, закрытые секции платяного шкафа, ростовое зеркало.

На полу — блестящие рунические лужи.

Миг — и лужи скатываются в шары по приказу извне. Хитрозаточенные артефакты штурмовиков, я даже не знаю, что это за хрень.

Дверной проём был затянут оранжевой плёнкой, но сейчас там болтается грязно-рыжая бахрома.

Справа — труп штурмовика.

Широкая арка связывает прихожую с гостиной. Вот здесь — картина маслом. Разбитое вдребезги окно, сквозь которое в комнату врывается ветер. Мёртвый штурмовик у радиатора отопления. Второй труп — на роскошном угловом диване, залитом кровью. Телевизор с сумасшедшей диагональю на стене треснул от попадания пули. Журнальный столик встречает меня живописными осколками.

Из гостиной я попадаю в коридор.

По правую руку — длиннющий книжный шкаф. По левую — две межкомнатных двери. Коридор упирается в санузел, а если свернуть налево, то, вероятно, я увижу кухню.

В коридоре ещё один покойник.

Тихие голоса слева.

Спальня.

Вот здесь — настоящая бойня. Два мертвеца у окна, один под ногами. Я узнаю Трофимова. А вот и оперуполномоченный Парамонов — с перерезанным горлом на двуспальном траходроме. Всё залито кровью.

Спальня большая. Гораздо больше, чем у простых смертных. Ступенчатый потолок с круглыми плафонами, источающими молочно-белый свет. Кровать под балдахином, расположена в самом центре. Пара кресел, прикроватных тумб, здоровенный гардероб во всю стену. Выход на балкон с