Развод. Я его так любила - Анна Грин

кивнул, не представлял просто, что мне дальше делать, но понимал, что если Зоя хочет развода, значит, я должен его ей дать. Я постарался максимально правильно обвести это все дело и даже созвонился со своими юристами. Я никогда не позволю своим женщинам переживать какие-то лишения. Мне было очень важно, чтобы договор о разводе был составлен таким образом, чтобы ни Роза, ни Зоя ни в чем не нуждались, и на самом деле это страшно и дерьмово обсуждать, сидеть то, как будет складываться процедура расторжение брака. Я сидел напротив окна, смотрел в застывший в снеге город и не мог нормально воспринимать эту информацию.

Ну, в смысле так меня не будет Зои, не будет Розы, не будет малыша. Будут просто три отдельных человека, а не семья.

Наверное поэтому я очень долго и упорно не мог себе внушить то, что все кончилось. У меня сейчас стоит дерьмовый выбор и выбирать надо тот вариант, в котором пострадают все меньше, а не тот, где кто-то выигрывает. Я реально не понимал, что развожусь со своей супругой, и просто, наверное, оттягивал встречу и разговор с ней.

И зря, потому что когда я все-таки спустя несколько дней приехал домой, то застал Зою с каким-то мужиком, которому она придерживала дверь.

Ярость метнулась внутри, мне показалось, что я сейчас дёрнусь следом за этим громилой и наброшусь на него, как зверь, буду рычать, стараться перегрызть глотку, потому что моё тронули, но Зоя стояла, прикусывала губы на холодном ветру. И вот этот её взгляд, такой изучающий, с лёгкой издёвкой «ну что, пойдёшь разбираться, пойдёшь нервы трепать всем», вот он останавливал.

Я остался как заледенелый, стоять возле своей машины, а Зоя, не дождавшись от меня никаких действий, медленно шагнула в подъезд, закрыла за собой дверь.

Я старался дышать полной грудью, чтобы не сорваться и не пуститься следом.

Я давал время.

Для чего, для чего, не знаю, но мне казалось, что если пройдёт какой-то промежуток в двадцать минут, в тридцать, Зоя успокоится и сможет поговорить со мной нормально, а не сейчас на нервах. Она же прекрасно понимает, что я подумал. Она же прочитала это в моих глазах, что моё тронули, а за своё я готов горло разорвать, она же все это прекрасно понимала. Она знала, что ревность у меня взметнулась из самых глубин души. Я давал время, вернулся в машину, сидел, смотрел перед собой, упирался лбом в руль рычать хотелось бросаться непонятно на кого, когда на мобильнике прошло ровно полчаса, я медленно вышел из машины, выдохнул, стараясь хватануть губами ледяной воздух, и направился в сторону подъезда.

У консьержки я остановился.

— Марья Петровна, а с кем это моя супруга сейчас заходила в подъезд?

Консьержка спустила с носа очки и посмотрела на меня как на блаженного.

— Так это ж сосед ваш напротив.

— А, ну я ж все время на работе… И запамятовал.

— Очень хороший мужчина, обстоятельный такой, обходительный, правда, все по командировкам мотается, как я поняла, и сестра у него хорошая. Она мне столько цветов подарила, что все подоконники заняли.

— Да, да, хорошо, хорошо, — медленно произнёс я и, поблагодарив консьержку, направился в сторону лифтов.

Сосед напротив.

Хорошо, я понял.

Стоя внутри кабины, у меня кровь бежала по венам с такой скоростью, что я не знал, как себя сдержать и как себя контролировать, а когда двери лифта разъехались и я, помедлив, остановившись на перепутье, крепко задумался.

Ну и смысл мне сейчас разговаривать с Зоей, чего-то предъявлять ей?

Нет, я этого не хотел.

Сделав резкий поворот влево, в два шага, я преодолел расстояние от лифтов до соседской квартиры.

И звонок у него стоял дурацкий, противная трель.

Открыл мне мужик в спортивном костюме.

— Здравствуйте, Виктор, — протянул я руку и мужик, вскинув бровь, заметил.

— Так знакомы…

— Не думаю. — Без эмоций произнёс я и понял, что передо мной не просто какой-то там сосед. Нет, передо мной взрослый здоровый мужик. У которого, вероятно, есть свои какие-то идеи и планы.

— Владимир, сквозь зубы процедил он и все же пожал мне руку в ответ.

— Я хочу выразить вам свою благодарность за то, что помогли моей супруге с дочерью.

— Да не нужна мне ваша благодарность, — ощетинился сосед, а я провёл изнутри по губе языком, словно бы пересчитывая зубы.

— Ну, для хорошего человека мне её не жалко.

Я вскинул подбородок и свысока смотрел на человека, который явно проявлял интереса больше, чем соседский.

Интерес к моей жене.

Рука медленно скользнула в карман, я вытащил бумажник, отсчитал приличную стопку пятитысячных купюр и качнувшись вперёд, положил деньги на придверной столик.

— А за это можно и выхватить, — произнёс Владимир, а я, убрав бумажник в карман, заметил.

— Нет, считайте, это моя благодарность вам за то, что не прошли мимо, не люблю быть чем-то обязанным.

Владимир нахмурил брови, и я понял сейчас что-то будет.

Глава 37

Виктор

— Бабло забери, — произнёс ещё раз хрипло Владимир, но я, сложив руки на груди, качнул головой.

— Негоже это от хорошего человека благодарность не принимать, — говорил я медленно, растягивал слова и делал перед ними между ними жёсткие паузы.

— А я не за бабло жизнь спасаю. — Выдал мне Владимир, и я пожал плечами.

— Но это уже твоё дело, а моё дело как мужа и отца поблагодарить отзывчивого человека.

Я снова усмехнулся, вскинул бровь, протянул руку, намекая на то, что разговор закончен, но Владимир сцепив челюсти так сильно, что у него по скулам заиграли желваки, отказался пожимать мою ладонь.

Я, хмыкнув, развернувшись, сделал шаг назад.

— Бабки забери.

— Я не буду ничего забирать. Я выразил свою признательность. И на этом все.

Нет, я не выразил свою признательность. Я показал, что я по-прежнему существую, и я по-прежнему глава этой семьи, и он свои шарундулы нахрен подкатывать к моей жене, не имеет права. И да, в этом конкретном случае деньги были не благодарностью, а унижением.

Ну, если он что-то не поймёт, то разговаривать я долго не буду, мне не нужны никакие левые мужики, отирающиеся возле моей семьи.

Позвонив в дверь, я ощутил, как у меня между лопатками словно бы мишень нарисовалась. Да плевать вообще, смелый он такой быкует, стоит.