Лаванда и старинные кружева - Миртл Рид

XVII. Рассвет

Мисс Эйнсли слабела с каждым днем и все сильнее цеплялась за Карла, не находя себе покоя, если он исчезал с ее глаз. По вечерам, когда она укладывалась в кровать, молодой человек садился рядом с ней и держал за руку, пока она не погружалась в сон. Если ей случалось проснуться среди ночи, мисс Эйнсли тут же звала Рут и спрашивала, где он.

– Придет утром, мисс Эйнсли, – всегда объясняла Рут. – Вы же знаете, сейчас ночь.

– Правда? – сонным голосом бормотала она. – Тогда нужно еще поспать, дорогая, чтобы к его приходу быть свежей и отдохнувшей.

По сравнению с остальным домом спальня хозяйки отличалась почти пуританской простотой. Здесь стояли кровать и комод из красного дерева, довольно скромные, но натертые до блеска, а еще кресло-качалка с подушкой, сделанной из старого синего гобелена. Кровать застилалась простым белым покрывалом, еще одно лежало на комоде, однако на выкрашенных белой краской стенах не висело ни картин, ни драпировок. У восточного окна примостилась длинная узкая скамейка для ног, на подоконнике нашли себе место молитвенник и сборник гимнов. Именно здесь эта женщина, прожившая на свете уже больше полувека, преклоняла колени, чтобы помолиться, глядя в сторону моря.

Однажды утром, когда Рут вошла в спальню, мисс Эйнсли сказала:

– Наверное, сегодня утром я не встану, дорогая. Я очень устала. Если придет Карл, скажи, что я хочу его видеть.

Она не принимала никого, кроме Рут и Карла, отчего миссис Болл, которой не разрешили подниматься наверх, очень обиделась на свою подругу.

– Не будьте так суровы к ней, тетя Джейн, – взмолилась Рут. – Вы ведь знаете, люди, когда болеют, часто ведут себя странно. Она передала вам привет и просила сказать, что благодарна за помощь, но больше нет необходимости зажигать в окне лампу.

Миссис Болл изучала племянницу долгим пристальным взглядом, наконец спросила:

– Ты говоришь правду?

– Конечно, тетя.

– Значит, Мэри Эйнсли все же обрела здравый смысл. В той лампе никогда не было нужды. Ну да ладно, пусть немного придет в себя. Потом, надеюсь, она захочет повидаться с друзьями. – И миссис Болл удалилась с явным облегчением на лице.

Мисс Эйнсли казалась вполне довольной жизнью и с каждым днем дарила все больше нежности Рут и Карлу. Он не выказывал ни капли нетерпения, напротив, с радостью проводил с ней время: читал вслух или держал за руку и рассказывал о ковре, маркизе и японских влюбленных, а в конце каждой истории она всегда повторяла с затаенной нежностью: «И тот, кто меня любил, подарил его мне».

– Да, мисс Эйнсли, тот, кто вас любил. Вас все любят, вы ведь знаете.

– А ты любишь? – однажды вдруг с какой-то робостью спросила она.

– Конечно, мисс Эйнсли. Я люблю вас всем сердцем.

Она счастливо улыбнулась, и на ее глаза навернулись слезы.

– Рут, – тихо выдохнула она, – он говорит, что меня любит!

– Конечно, любит, – кивнула Рут. – На этом свете нет такого человека, который не полюбил бы вас.

Мисс Эйнсли протянула левую руку, чтобы коснуться Рут, и кольцо с аметистом соскользнуло со ставшего очень тонким пальца. Казалось, она даже не заметила, когда Рут снова его надела, и вскоре после этого погрузилась в сон.

В тот вечер Уинфилд засиделся допоздна.

– Не хочу оставлять тебя, любимая, – пояснил он Рут. – А если что-то случится?

– Я не боюсь… Лучше иди домой.

– Если я понадоблюсь, милая, зажги свет в своем окне.

– Да, непременно.

– Я увижу его из своей комнаты и сразу приду.

Карл пробудился от беспокойного сна с ощущением, что он нужен Рут, и ничуть не удивился, заметив, как тьму пронзает свет ее свечи. Поспешно одевшись, Уинфилд зажег спичку и взглянул на часы. Три утра.

Рут ждала его возле входной двери.

– Она… она…

– Нет. Все по-прежнему, просто хочет тебя видеть. Повторяла твое имя с тех пор, как ты ушел.

Пока они поднимались по лестнице, до них долетел полный мольбы тихий голос мисс Эйнсли:

– Карл, Карл, дорогой! Где ты? Ты мне нужен!

– Я здесь, мисс Эйнсли. – Он сел на кровать рядом с ней и сжал ее горячие руки в своих ладонях. – Что для вас сделать?

– Расскажи мне о ковре.

И Карл вновь спокойно, без всякого намека на усталость принялся рассказывать старую историю, а когда закончил, мисс Эйнсли заговорила снова:

– Кажется, я не очень хорошо помню историю о японских влюбленных. Они поженились?

– Да, поженились и жили долго и счастливо, как бывает в сказках.

– Как чудесно, – с явным удовлетворением заметила она. – Думаешь, они не против, что их ваза попала ко мне?

– Конечно нет, ведь вам подарил ее тот, кто вас любил. Все вас любят, мисс Эйнсли.

– А маркиза нашла своего возлюбленного?

– Да, точнее, он ее нашел.

– И они хотели бы, чтобы этот инкрустированный столик остался у меня?

– Само собой. Разве его не подарил тот, кто любил вас?

– Да, – вздохнула она. – Тот, кто меня любил.

Закрыв глаза, она принялась тихо напевать какую-то старинную мелодию, в припеве которой повторялись слова: «Баю-бай». Карл держал ее за руку, пока песня не смолкла, а сама мисс Эйнсли не заснула, потом направился к Рут.

– Поспи немного, любимая. Знаю, ты устала.

– Рядом с тобой я никогда не устаю, – ответила Рут, опираясь на его руку. – К тому же я чувствую, что конец близок.

Мисс Эйнсли какое-то время спала, потом внезапно вздрогнула, будто от ужаса.

– Письма, – отчетливо проговорила она. – Принесите.

Карл подошел к ней и попытался успокоить, но безуспешно.

– Нет… письма, Рут… в сундуке.

– Ей нужны письма, которые лежат в сундуке из сандалового дерева, – пояснил Карл, и мисс Эйнсли кивнула.

– Да, – повторила она. – Письма.

Рут прошла в гостиную, освещенную тусклым светом, но сундук оказался заперт.

– Ты знаешь, где ключ, Карл? – спросила она, вернувшись на мгновение.

– Нет, любимая, не знаю.

Он спросил об этом мисс Эйнсли, но она лишь пробормотала:

– Письма…

– Давайте я пойду и помогу Рут их найти.

– Да, помоги… письма…

Вдвоем они взломали замок сундука. Все это время мисс Эйнсли тихо звала:

– Карл, Карл, дорогой! Где ты? Ты мне нужен!

– Лучше давай выложим все на пол, – предложил он, приступая к делу, а потом отодвинул пустой сундук обратно к стене.

– Придется все тщательно перетряхнуть, – вздохнула Рут, – иначе мы их не найдем.

Они обнаружили свадебное платье мисс Эйнсли из плотного белого атласа с отделкой из бесценных венецианских кружев, аккуратно завернутое в тонкую льняную простыню. Быстро проверив его, убрали обратно в сундук. Потом сложили и вернули на место кучу отрезов