Чингисхан. Верховный властитель Великой степи - Александр Викторович Мелехин

И спросил их владыка, почто пришли они. И ответил старик Ширгэт Чингисхану: «Везли к тебе мы хана Таргудая, но, наконец, одумались и устыдились: как можно выдавать единородного владыку?! Мы отпустили хана Таргудая восвояси и вот пришли, чтоб в услужение тебе всю силу положить». И молвил Чингисхан:

«Вы, подданные хана Таргудая!

Когда бы господина своего

Вы пленником доставить мне посмели,

Впредь моего доверья вы б лишились.

Самих бы вас

И семьи ваши также

Вполне уместно было б извести.

Вот почему, когда я узнаю,

Что хану оказали вы почтенье

И милосердную свою явили душу,

Такое одобряю я вполне».

Сказав сии слова, Чингисхан призрел старика Ширгэта и сыновей его»[415].

История старика Ширгэта и его сыновей позволила Б. Я. Владимирцову сделать важный вывод, характеризующий нашего Героя: «Чингисхан всегда и везде, даже в среде неприятелей, поддерживал аристократические начала: власть феодала по отношению к своему вассалу, власть господина по отношению к своему рабу; он всегда поощрял верных слуг и наказывал смертью изменивших своему господину, хотя бы этот господин был злой враг самому Чингису»[416].

Трудно переоценить значение разгрома тайчудов войском Чингисхана. «Разгромив армию тайчудов и покончив с их предводителями, Чингисхан присоединил к своему улусу их земли и подданных. Ранее точно так же он поступил и с журхинцами. В результате этих двух побед Чингисхана улус «Хамаг Монгол» был воссоздан в своих прежних границах и составе. Чингисхан не только достиг поставленной цели — собрать воедино распавшийся после смерти отца улус, но и значительно укрепил его авторитет, усилил в военном отношении, добился равенства в соотношении сил с другими монгольскими аймаками (родоплеменными союзами. — А. М.)»[417].

Все это, изложенное в фольклорно-мифологической форме поэтическим языком, нашло свое отражение в «Легенде об избиении трехсот недругов-тайчудов»[418], которая, по мнению современных исследователей, основывается на реальных событиях противоборства войска Чингисхана с тайчудами в 1200–1202 гг.

Помимо этого, автор легенды затронул вопросы новой идеологии, военного строительства, права, морали, крайне актуальные для воссозданного Чингисханом улуса «Хамаг Монгол» (Все Монголы) и создаваемого им единого монгольского государства.

Легенда начинается с клятвенных речей военачальников Чингисхана[419], традиционной формы регулирования общественных отношений в догосударственный и доправовой период организации общества монгольских кочевников. Затем автор легенды воссоздал картину боя с тайчудами, заостряя наше внимание на том, как соратники Чингисхана выполняли свои клятвенные обещания[420].

После разгрома тайчудов Чингисхан по устоявшейся традиции «взошел на высокий холм, дабы помолиться Отцу-Небесному Владыке. И возложил он наземь потник и, сняв пояс, повесил его себе на шею и произнес такую молитву:

«Я стал Владыкой

Не доблести благодаря великой.

Нет, волею Небесного Отца

Я стал Владыкой.

Талант мой — не племен объединенье,

Небесного Отца благоволенье

Дало мне

Справиться со вражьей силой дикой.

Вот почему я стал Владыкой.

Да, с помощью Небесного Отца

Враг чужеземный мною был подавлен.

Да, волею Небесного Отца

Владыкой я поставлен»»[421].

В процитированной выше молитве Чингисхана, во-первых, нашло свое отражение качественное изменение в жизни общества монгольских кочевников, касавшееся идеологии: изменение культов[422]. Обоснованием этой замены с позиций верований древних монголов — тэнгрианства ранее стала «Легенда об Алан гоо». Во-вторых, рассматриваемая нами «Легенда об избиении трехсот недругов-тайчудов» зафиксировала следующий важный этап эволюции древнемонгольского общества и мировоззрения самого Чингисхана: начало формулирования концепции политической власти создаваемого им единого монгольского государства, в основу которой также был положен культ Всевышнего Тэнгри.

И наконец, завершая легенду, ее автор вложил в уста Борчу обращенные к Владыке Чингисхану такие хвалебные слова:

«…О Чингисхан, ты из владык,

Иноплеменников иных

Заставил преклонить колени,

Ты придавил своей стопой

Врагов, мечтавших об отмщенье.

Пока ты здравствуешь, о хан,

Всегда мы будем верх держать

Над чужеземцами-врагами.

Ничей нам не грозит захват,

Нет, нас враги не устрашат

Пока ты с нами…

Самих себя не пощадим,

Но недругам отпор дадим.

Мы узы дружбы не порвем,

Чувств родственных мы не утратим.

В суровый выступим поход

Навстречу чужеземным ратям»[423].

Автор легенды неслучайно вложил эту хвалебную речь в уста ближайшего соратника Чингисхана — Борчу. Кому, как не ему, лучше всех чувствовать харизму Владыки Чингисхана, осознавать его роль в борьбе за создание единого монгольского государства, знать о предстоящих сражениях.

Глава одиннадцатая

«Покончить с ними навсегда…»

(1202 г.)

«Паршивые татары искони

Губили дедов наших и отцов[424].

Чтобы покончить с ними навсегда,

Мы уничтожим каждого из них,

Кто перерос тележную чеку[425],

А женщин их и маленьких детей

По семьям в услуженье разобрать,

И — пребывать рабами им навек».

Чингисхан[426]

В середине 1202 года все античингисовские силы (мэргэды, хэрэйды — подданные Жаха гамбу, ойрады) стали консолидироваться вокруг найманского Таян-хана. Им противостоял союз улуса «Хамаг Монгол» (Все Монголы) и хэрэйдского ханства Ван-хана. И хотя Чингисхан знал о непоследовательности и двойственности, в частности в отношении Жамухи, своего союзника, он считал, что время рвать отношения с Ван-ханом еще не пришло.

Обеспечить безопасность своего улуса было возможно, лишь покончив с татарами на востоке и с античингисовской группировкой во главе с найманами на западе. Эта настоятельная потребность, очевидно, подтолкнула Чингисхана к постановке и практическим политическим и военным действиям по реализации своей главной стратегической цели — подчинению всех племен и народов, населявших монгольские степи, и объединению их в единое монгольское государство.

«Приведя к покорности тайчудские роды, Чингисхан отомстил за обиды, нанесенные ему лично. Чтобы отомстить за свое семейство, ему надо было истребить татар, убийц его предков, убийц его отца, Есухэя храброго»[427].

В 1196 году армия Чингисхана «соучаствовала» в