Сердце матери - Ирис Белый

Но вот хлопнула входная дверь, и я бросилась встречать мужа.

— Уже поздно, а ты опять не спишь! — качая головой бросил он, принимая меня в свои такие любимые объятия.

— Ты же знаешь, что я не могу спать без тебя, а чем для нас кончается, если я встречаю тебя в постели, мы оба знаем — улыбнулась я, зарываясь носом в ворот его рубашки.

— О да! — ответил он, поднимая мою голову и целуя меня в губы — я забываю о голоде и душе и набрасываюсь на бедную жену.

Я смеюсь счастливым смехом, а потом все же с трудом отстранившись, шепчу.

— Пошли, я тебя покормлю.

— Пошли! — улыбается он, и мы идем на кухню и снова он есть, а я наслаждаюсь этим зрелищем, как и каждый день последние три года.

Потом по устоявшейся традиции он моет свою тарелку, заходит к детям и идет в душ, а я пока готовлю нам постель и переодеваюсь в ночнушку, которая позже будет с меня сорвана, ложусь в постель.

Вот и сегодня едва он вошел голый в спальню, и увидел меня под одеялом, тут же набросился на меня, даже не дав и слова сказать. Только я и не возражала, ведь я и сама этого ждала.

Намного позже ближе к утру, когда я удовлетворенная и расслабленная нежилась в его объятиях, я шепнула, зная, что и он не спит.

— Тебе Лили не снилась?

— Нет! — ответил он расслабленно, а в следующий миг подскочил и посмотрел на меня — А что должна?

— А твоей дочери она снилась — ответила я будто и, не замечая его волнения.

— И что она ей сказала? — улыбнулся он, а его рука накрыла и стала поглаживать мой еще плоский живот.

— Что скоро у нас появится еще одна дочка — ответила я, чуть ли не мурлыча от удовольствия.

— А что сказали врачи? — спросил он, целуя мою шею и начиная скользить поцелуями вниз, вызывая ускорение бега моей крови и появление влаги между ног.

— Через семь месяцев у нас появится малыш! — ответила я, уже задыхаясь от его ласк и желая большего.

Он отстранился, сорвал с меня одеяло и долго рассматривал, а потом внимательно посмотрел мне в глаза и сказал всего три слова.

— Я люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю! — ответила я и наши губы слились.

— Вот и славно, третий ребенок окончательно сплотит их и пойдет им на пользу — улыбнулась Лили, успокаивающе поглаживая свой огромный живот, чтобы успокоить малыша и глядя в зеркало на Сергея и Юлю.

— А когда-нибудь было не так — ответил мужчина, подходя сзади и прижимая ее к себе.

— Нет, просто я волнуюсь за них, ведь теперь они останутся без моей поддержки — улыбнулась Лили ощущая как нежная, но сильная рука накрывает ее живот и их сын тут же успокаивается

— Неправда, просто к обязанностям ангела хранителя прибавятся обязанности матери — ответил мужчина чуть повернув ее лицо и встречаясь своим губами с ее.

Как и всегда ток удовольствия прошелся по ее телу, и она порадовалась, что он есть и принадлежит ей. Ей вдруг захотелось оказаться в их спальне, на таких родных простынях, укрытой только его телом, но мысль о кровати, напомнила ей о другом.

— А как же Лида? Я так боюсь, что она вернется и причинит им вред — отстранившись от его губ и покачав головой, сказала Лили, глядя на своего мужчину.

— Нет, теперь не причинит, травмы полученные в тюрьме навсегда отбили у нее желание кому-то мстить, ведь даже в тюрьме не прощают убийство детей и родственников — ответил он, продолжая нежно поглаживая ее живот и прижимая ее к себе сильнее, будто вспомнив что-то неприятное.

— Твоя работа? — поинтересовалась Лили, встревожено поглядывая на мужа.

— Она убила мою любимую подзащитную, а я не справился со своими обязанностями — ответил он тихо — вот я и я решил, что это будет справедливо.

— И что с ней сделали? — с тревогой спросила Лили

— Ничего, просто оставили пару некрасивых шрамов, никакого вреда, она сможет быть матерью, если захочет и будет жить полной жизнью, но все кто ее увидят, будут знать, что она убийца.

— Ты точно не навредил ей? — уточнила Лили, но мыслями она уже была в спальне.

— Нет, — покачал он головой, целуя ее в лоб — ведь я люблю тебя и прекрасно понимаю, что чтобы она не сделала, она все же твоя сестра близнец, и ты ее любишь.

— Я тоже люблю тебя! — отвечала она, поворачиваясь к нему лицом и стараясь прижаться к нему как можно сильнее, даже сквозь мешающий живот

— Пошли-ка спать, любимая — рассмеялся он, подхватывая ее на руки, и прижимая к себе, и только ее счастливый смех был ему ответом.

Они давно уже исчезли из комнаты, да и ее смех давно стих, а в зеркале все так же мелькали сплетенные тела влюбленных и их счастливые лица.