Сердце матери - Ирис Белый

Все чаще и чаще я стала замечать, что даже когда дочь рядом, он уходит в себя. Внешне кажется, что все нормально, он разговаривает, обнимает Лили, играет с ней и даже пытается смеяться, но глаза его пусты и в них такое одиночество, что я дышать не могу!

Мы даже поженились так. Я пришла и сказала, что завтра мы поженимся, он кивнул и попытался улыбнуться, а на следующий день безразличным тоном, будто не понимая, что он делает, произнес свои слова.

А самое страшное, что это видит моя дочка. Вчера у нее выпал молочный зубик, так она спросила, а можно ли променять зубик не на денежку, а на папино счастье, «а то папа очень грустный» — сказала она мне, со слезами на глазах. Мне пришлось пообещать, что я поговорю с зубной феей, а сама решила поговорить с мужем. Именно поэтому я отправила Лили сутра к Миле, после чего устроившись на кухне, в новом двухэтажном доме, купленном им в городе, когда он нашел нас, стала ждать, пока у него не закончится занятие с его физиотерапевтом.

Анна вышла минут через сорок после начала.

— Ну как он? — спросила я с тревогой.

Она внимательно посмотрела на меня, а потом вдруг сказала.

— Я буду честна с вами, — говоря это, она смотрела мне в глаза — пока он не выйдет из этой депрессии, он на ноги не встанет. Уж поверьте моему опыту, я такое уже видела.

— Понятно — ответила я, а плечи мои опустились.

— Вы только сами не отчаивайтесь! — вдруг добавила врач — Он держится только благодаря вам и вашей малышке, это все видят. Рядом с вами он оживает. У меня даже мысль была, вас посадить в спортзале, чтобы он работал хотя бы ради своих девочек — она улыбнулась и добавила — мне кажется, сейчас только вы можете помочь ему.

Наши взгляды встретились, а потом я сказала.

— Спасибо вам большое!

— Пожалуйста! Вы только держитесь и ему помогите! — ответила врач и ушла, а я глубоко вздохнув пошла к мужу.

Он сидел в своей комнате в проклятом кресле и смотрел телевизор.

«Как же легко он смирился с этим креслом!» — вдруг с раздражением подумала я

Я любила его, и тем больнее было видеть, как ему плохо, ведь когда плохо ему, мне тоже плохо!

— Нам надо поговорить! — сказала я, подходя и садясь на диван перед ним.

А он, не отводя взгляда от телевизора, спросил.

— О чем ты хочешь поговорить?

— Может о том, что с тобой происходит? — спросила я, чувствуя, что мое терпение на пределе.

— Со мной все в порядке — спокойно взглянув на меня, ответил он и снова уставился в экран телевизора, будто боялся посмотреть на меня лишний раз. Мы оба знали, что он лжет и это ранило меня, ведь он не позволял мне приблизиться к себе.

Я попробовала сосчитать до тринадцати, чтобы успокоить свои нервы. Мои глаза стали бегать по комнате, ища за, что бы мне зацепиться, чтобы не сорваться и наконец, нашли, наткнувшись на книжный шкаф и вазу, стоящую на нем.

«Надо бы убрать ее отсюда» — подумалось мне — «Сергей, да и Лили могут наткнуться на шкаф, а ваза стоит на самом краю, еще упадет на голову.»

Но вздох мужа привлек мое внимание и я, посмотрев на него, как можно спокойнее заговорила.

— Нет! С тобой не все в порядке! — сказала ему я — У тебя депрессия и мы с дочерью не знаем, чем тебе помочь!

— Прости! — ответил он, даже не взглянув на меня.

— «Прости» и это все, что ты мне можешь сказать? — уже не сдерживаясь, закричала я.

— А чего ты от меня хочешь? — вдруг закричал он в ответ — я делаю все, что могу, чтобы вам было хорошо, но вам все мало! А я ведь предупреждал тебя, что не смогу ничего вам дать!

— А ты и не пытаешься! — ответила я — Я знаю, что если бы ты захотел, ты бы уже ходил! Врач сказал, что у тебя есть все шансы встать на ноги! Но вместо этого ты решил пожалеть себя, а теперь лелеешь собственную слабость!

— Прости меня, но я не могу ходить, и это не исправишь! — ответил он и снова уставился в телевизор, а я осталась сидеть и смотреть на него.

Слезы навернулись на мои глаза, и я поняла, что это бесполезно, он просто не слышит меня и не хочет слушать! Я медленно встала и начала пятиться назад к шкафу, стоящему возле двери, а потом тихо сказала.

— Не «не можешь», а не хочешь — из глаз уже ручьем лились слезы отчаянья — неужели мы с Лили не стоим того, чтобы ты жил для нас?

— Ты, что меня не слышишь! Я бы все сделал для вас, но я не могу встать с этого проклятого кресла! Просто не могу! — перевел он взгляд на меня и в нем было столько боли и отчаянья, что я просто отшатнулась, а в следующий миг я почувствовала, как натыкаюсь на шкаф, а через миг сильный удар по голове, после чего я провалилась в темноту.

Это звук бьющегося хрусталя я не забуду никогда. А еще не забуду как Юля опала на пол и так и осталась лежать.

— Юля! — позвал я ее, но она не шевелилась — Юленька!

И опять ничего. Страх охватил меня, я попробовал подъехать к ней, но из-за трясущихся рук я дал неправильные команды, и кресло просто упало, а я оказался под ним.

В доме никого нет. Мила появится только вечером, а нам нужна помощь, нет, не так, Юле нужна помощь!

Где я взял силы я и сам не знаю, но мне удалось отбросить кресло и подползти к ней.

— Юленька, ответь! — с паникой в голосе позвал я ее снова и опять она не ответила.

«Что же делать»

Она вся была в крови, и пол под ее головой тоже был в крови. Моя рука сама потянулась к шее, и я почувствовал, как бьется ее пульс. Мне сразу стало легче.

«Надо вызвать помощь и срочно!»