Измена. Без права на дочь - Анна Томченко

 — Я не могу-у-у, — призналась Наталья. — Я мужа два месяца не видела. Он завтра прилетает из командировки из Индии. Ну какой мне светский раут?

 Я призадумалась и решила, что муж это, конечно, святое, но в упор не понимала, почему этот разговор коснулся меня.

 — Тогда вы правы… — несмело согласилась я, внутри ощущая нечто такое подозрительное.

 — Вот видишь, а раз ты со мной согласна, то выручи? Сходи завтра ты за меня? — Наталья подняла на меня глаза и старалась состряпать самую наивную маску на лице. Заметив у меня тонну сомнения и массу противоречий, она затараторила: — Все равно от салона кто-то должен появиться, а то некрасиво выходит. А я там, ну, не знаю, как пенсия на променаде. Ну ты меня видела? Какие мне рауты? Я старая больная женщина…

 — Вы не старая и не больная, я вашу санитарную книжку видела, — начала опровергать я, но не судьба. Наталья увидела во мне своё спасение и перешла на трагический шепот.

 — Да какая разница, просто ты там как куколка будешь. Все шеи свернут. Тебя тут Настенька накрасит, накрутит локоны. Будешь конфеткой, чтобы сразу понятно было, что у нас салон на высшем уровне, если даже администраторы приходят как будто только с красной дорожки…

 Мне для полного шока только светских раутов не хватало. И вообще это так долго и затратно. У меня платья нет, времени и желания.

 — Мне Аделаиду не с кем оставить, — сразу пошла я с козырей.

 — А ваша бабушка? Давай я с ней договорюсь, — тут же нашлась Наталья, а я с ужасом поняла, что мне не удастся увильнуть от этого мероприятия. Пока Наталья расписывала, как мне там понравится, я пыталась ещё придумать, как бы отказаться, но по истечении красноречия и терпения начальница призналась:

 — Я тебе премию дам, только езжай.

 Волшебное слово «премия», что воскресало умерших и заставляло жить живых.

 После обеда я договорилась с Валерией Ивановной на завтрашний день. Вечером приехал Влад, но, чтобы не сталкиваться мнениями, он все своё внимание подарил Аделаиде. Та была довольной и невообразимо счастливой. Она принесла ещё ему рисунков из садика и теперь читала стихи. Влад сидел на полу и чуть ли не в рот дочери заглядывал. Я печалилась. Все это кончится плохо, Ида уже покорилась отцовскому обаянию.

 Была первая ночь в квартире Влада, как я всё-таки уснула. Слишком крепко и сладко. Поэтому садик мы проспали, а в одиннадцать утра просто решили не идти. Ближе к двум часам дня мы поехали на работу, чтобы визажист привела меня в порядок и сделала причёску. Пробегая мимо зеркала, Наталья уточнила, в каком я буду платье и откуда меня забрать, она такси оплатит. Поскольку из платьев у меня мало что было в гардеробе, я обратилась к Варваре и выклянчила у неё коктейльное платье с прямым верхом-топом, но зато длинной, в пол, юбкой-колоколом изумрудного атласа. После салона мне надо было закинуть Иду в коммуналку и забрать платье, поэтому уезжала я оттуда. Наталья, забив адрес в заметках на телефоне, убежала работать, а я посмотрела на себя в зеркало. Вечерний макияж смоки, немного хайлайтера на скулах, нежный персиковый тон на губах. Классический образ. А ещё волосы мне уложили на одну сторону в стиле тридцатых годов.

 Варвара пристально рассматривала меня и прикусывала губу, потом все же признала, что платье идеально подойдёт, и вытащила его из кофра. Помогла одеть, сетуя, что в груди я однозначно оказалась крупнее неё, но топ был достаточно эластичный, поэтому не сильно заметно было, что маловат. В начале пятого я уже прыгала на одной ноге в коридоре и пыталась натянуть на себя лодочки. Аделаида наворачивала круги возле меня и то и дело вздыхала. На мое счастье, матери дома не оказалось, и мы старой доброй компанией снова находились в квартире. Как будто ничего страшного не случалось.

 Без четверти шесть в дверь позвонили. Я была ближе всех, подкрашивала губы в зеркале трельяжа, поэтому, приподняв подол платья, прошла открыть. На пороге стоял Илья.

 — Сегодня я твоё сопровождение.

 Глава 36

 — Ты сам предложил мне время, — тихо сказала я, когда Илья только выехал со двора. До мероприятия оставалось чуть больше часа, но ехать в центр, и там точно можно застрять в пробках. А мне все это время предстояло нервничать. Мои ладони потели, и я не рисковала вытирать их о подол платья, которое точно не оставит этого без внимания. На атласе будут следы и заломы. Наверно. Но проверять не хотелось.

 — А Наташа взяла и отняла у меня это предложение, — невесело усмехнулся Илья, не глядя на меня. И в этом мне виделось недовольство. И сдерживаемое раздражение, которое я приняла на свой счёт. От этого моя паника набрала обороты, и мне резко стало душно. Я чувствовала, как во рту все пересохло, а дыхание участилось. Климат-контроль не спасал.

 Паршиво.

 Надо просто успокоиться и перестать себя накручивать. Но вместо этого я, как обиженный джинн, полезла в лампу, точнее, в клетку к тигру.

 — Почему ты пошёл у неё на поводу?

 После ситуации с Владом меня жутко напрягали малейшие признаки беспомощности мужчин, будь то молчаливое согласие или нотации о жизни этих самых мужчин. Илья все же посмотрел на меня. Суженные глаза и поджатые губы. Мимолетная встреча взглядов, и морщинка между бровей у Ильи разгладилась, и он более спокойным голосом объяснил:

 — Я поздний ребёнок. У нас с Натой разница в возрасте двенадцать лет. И она просто считает меня ещё одним своим ребёнком.

 Музыка по радио была медленной, самый настоящий релакс.

 — И ты не пытаешься ее в этом разубедить? — острая, оказывается, это для меня тема. Нервная.

 — Понимаешь, одно дело позвонить и попросить появиться на мероприятии, которое важно для неё с коммерческой точки зрения, а другое — лезть в мою жизнь и диктовать условия. Второго даже родители никогда не делали.

 Разговор исчерпал себя, а я убедилась в адекватности своей начальницы. Ничего страшного не случилось, мы с Ильей вполне можем побыть просто друзьями без всего этого романтического подтекста.

 — Хотя иногда