Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

— Не отставай, — прохрипел. Ступил на грубый камень пола пещеры. С невысокого потолка словно гигантские сталактиты спускались каменные наросты. У сосуль оказались женские лица, а при ближайшем рассмотрении и тела тоже. Они росли от высокого свода до самого пола, иногда врастая каменными патлами в пол. Не представлялось, как это ещё может быть живым, но судя по сказкам, так и было. Сталактиды, как гигантские летучие мыши висели, скрестив на тощей груди ладони. Тут мы все были в удивлении. Гордарец с таким придыханием говорил про них, на деле оказались просто бабы. Правда, каменные.

Морхей походил рядом, потыкал пальцем. И тут одна из них открыла каменные глаза. Под каменными веками обнаружились каменные же зрачки. Рот открылся, и раздалось шипение. Морхей шарахнулся в сторону. Элька взвизгнула. По цепи сталактиды начали пробуждаться. Теперь шипение раздавалось отовсюду. Оно затопляло сознание песком и подавляло волю. Тут-то я и оценил опасность каменных баб. Был риск остаться среди них, коль не достанет сил сопротивляться.

Проводник заторопился вперед, что-то выкрикивая на гордарском, чтоб баб не трогали и поскорее пробирались сквозь каменный лес дальше, к выходу. Только в таком хаосе и накатывающем приливе нечеловеческих голосов разве поймёшь, где выход? Уж все друг друга потеряли из вида. Морхей не заметил, как прижался тюком к лицу одной из Сталактид. Змеиное шипение за спиной заставило его отшатнуться.

— Ч-щеловек! — И эхом понеслось по пещере. — Век. Щ-щеловек.

— Прошу прощения, — Морхей отступил, уперся неповоротливой спиной в следующую.

— Щ-щеловек, — сталактиды вокруг шипели. Путники торопились покинуть пещеру. Вилей ушел вперед, а купец никак не мог заставить себя сделать шаг в нужном направлении. Он все крутился среди каменных изваяний. Сбоку прильнула и его Элька.

— Батюшка!

Морхей прижал её к себе, в безумном порыве метнулся в сторону. Тут я его ухватил за ворот. Не гоже метаться среди них, так они и зашептать могут. Худо-бедно я представлял направление, и даже, как мне казалось, видел за лесом каменных тел подпрыгивающего комично проводника.

— Стой! — Я перехватил Морхея за руку. — Не туда.

— Ш-шнец-с — шипели Сталактиды. Они сразу углядели мой секрет, видать, и верно, тайн для них не было. Морхей вцепился в Элькины плечи, покорно позволяя себя тащить между искаженных мукой лиц.

— Ш-Шнец-с-с, — шепот стал набирать силу. Он гремел теперь, словно прибой, оглушал, накатывая волнами. Морхей дернулся в сторону, но я оказался сильнее. Тянул Морхея за руку меж уже кричащих в голос изваяний. За гудящим шумом было не слышно, откуда и что кричат остальные путники. Морхей совсем потерял направление. Да и я, признаться, заплутал и начал метаться в стороны в посках просвета в сплошном каменном лесу. Они лезли своими голосами под кожу, как щупалами, в голову, заполняли меня целиком, заставляли остановиться. Отвратно, скажу я тебе. Я даже дыхание потерял ненадолго.

— Шнец-с. Вернулс-ся. С-собиратель душ-ш-ш, — визжали Сталактиды. — Вернулс-ся. С-сдес-сь. Ш-шнец-с.

Я решительно потянул Морхея в сторону, никуда не сворачивая, когда сам демон сжалился надо мной и подтолкнул прочь. Равес крепко вцепился в Элькину руку. Не потерять. Не потерять. Перед глазами мелькали перекошенные каменные лица с раззявленными ртами. И гремели визгливые голоса, сливающиеся в единый гул. Куль за спиной цеплялся за каменные руки. Я, не глядя, рвался вперед, казалось, что они вот-вот дотянутся до горла. Схватят ща плечи — не вырваться.

— Батюшка! — Мы оба услышали девичий крик. — Батюшка!

— Сюда! — Едва различимо в общем хаосе кричал кто-то. Я повернул на голос вопреки разуму. Сталактиды шипели на нас, когда мы проходили мимо, хватали за одежду, тянулись к лицу. Я стряхивал с себя каменные руки неожиданно легко, словно те с меня соскальзывали, едва касаясь. Морхею же едва удавалось оторвать от себя ледяные пальцы. Элька завизжала. Каменные руки поймали, тянули её к себе, а я тащил обоих вперед. Морхей вывернул ладонь из моих пальцев, вернулся, начал разгибать каменную руку на дочернином вороте. Тут и его прижали, схватили, спутали. Я повернул назад, не понимая, как бороться с ними, вытянул нож, единственную мою защиту, ударил по каменным плечам. По пещере раздался крик боли. Сталактиды отпустили Эльку и Морхея одновременно, словно не по одной руке мазнул клинок, а по всем сразу. Я крепко взял Равеса за локоть, повел прочь. Элька вцепилась в отцовскую одежду, посеменила за нами.

— Ш-Шнец-с, — шипели изваяния. — С-сдес-сь. Ос-станеш-шься. Ос-станеш-шься. С-сдес-сь. — Я спешил, дёрнул дернул Морхея так, что тот едва не упал. Наконец, впереди показались и наши спутники, прижавшиеся к стене пещеры. Проводник в волнении мял пальцы. За спиной успокаивался, переливался волнами шёпот.

— С-сдесь. Навс-сегда…

— Дурак! — Выкрикнул проводник, набросился на Морхея, комично подпрыгивая стараясь говорить в лицо. — Глупый! Глупый! Зачем трогать?

Повернулся ко мне. А я, как пьяный, никак не мог вытряхнуть из головы этот шёпот. Морок, не иначе.

— Зачем рубить? Плохо! — И заторопился выкрикнуть все гордарские ругательства, какие знал. Я слушал, в полуха, попутно убирал нож в ножны. Ответил, что его вина, он не поведал, как себя вести там, что все едва там не остались. Проводник поджал губы, замолчал. Элька кинулась к матери.

— Не трогать! Я говорю, не трогать, — выкрикнул проводник на арденском, оглядывая всех по очереди. И добавил, выделяя каждый слог. — Ничего. Отдых. — Ткнул пальцем в проломленный в стене лаз. — Там.

Наконец-то привал. Думаю, после такого все вздохнули с облегчением.

*****

Гость встряхнулся, возвращаясь к реалиям, к горящему очагу, да гостеприимному своему хозяину.

— Не знал…

— Да и я не знал, — виновато проговорил хозяин. — Говаривали, вокруг могильника иллийского всегда чертовщина творится, но чтоб камень ожил, такое для меня было в диковину.

— Они что-то охраняли? — уточнил гость.

— Да, скорее всего, — усмехнулся хозяин. — Только не пещеры от мародёров, а погребальный зал от пещер. Ибо, то, что там водилось к свету лучше не выпускать.

*****

Отдыхать сели у ключа, который бил прямо из стены и уходил в пробитую им за