Миф о легенде - Саша Виленский

Дальше начинаются обычные для строительства легенды литературные измышления. Нам рассказывают, что Лидия научилась верховой езде, фехтованию и стрельбе (в том числе с двух рук из пистолетов — ну чисто «волкодав» Таманцев из повести В.Богомолова «В августе 44-го»! А главное — зачем?). Т. Гладков уверяет, правда, не раскрывая источники, что Лисовская неизменно занимала на соревнованиях, проводимых среди офицерских жен, призовые места по этим видам спорта, а зачастую оказывалась и победительницей. Кроме того, она прошла курсы медсестер. В общем, все, что надо для создания легенды, и что потом ей совершенно в жизни не пригодилось.

Ну и, конечно же, «началось в колхозе утро»! Когда нет четких и ясных фактов, в дело вступает фантазия и изобретательность, подогреваемые кинематографом и литературой. А. Намозов утверждает, что еще 1938 г. Лидия, теперь уже Лисовская, была завербована польской разведкой под псевдонимом «Блеск», а в 1939-м — английской «Интеллидженс сервис». Вместе с тем, сообщается, что осенью 1939 г. с введением советских войск в Западную Украину ее вербует внешняя разведка НКВД СССР. Между прочим, впоследствии ее завербует и немецкая СД, так что единственная разведка, которая не успела завербовать белокурую красавицу — ЦРУ, да и то только потому, что ее еще не создали. Так что не двойной, даже не тройной, а — четверной агент.

Лидия Лисовская.

Кстати, с мужем Лидии тоже не все ясно: в 1939 году Ежи Лисовский ушел на фронт и вскоре попал в плен. Ранее утверждалось, что он умер в немецком лагере, но в последнее время стали появляться совершенно иные сведения. Сообщается, что он выжил, но не захотел возвращаться после войны в областной центр УССР Ровно, а предпочел уехать в Канаду. Только после объявления независимости Украины, он попытался выяснить судьбу Лидии, однако вскоре умер. Да и что бы он узнал?

Вот, что сообщает — опять же не указывая источников — Михаил Крыжановский (как всегда, с сохранением орфографии):

В 2009 году объявился муж Лидии Лисовской, гражданин Канады Ежи Лисовский, который выжил в лагере, а после войны эмигрировал за океан. Он рассказал интересные вещи. До войны у них был друг Юзеф, о котором Лисовским было известно, что с началом военных действий он перешел на нелегальное положение и стал работать на польскую разведку, т. е. на эмигрировавшее в Лондон польское правительство, которое Сталин считал «буржуазным и антинародным». В письме, которое он получил от жены будучи в лагере, она вставила фразу «Занимаюсь тем же, чем Юзеф». В связи с этим, Лисовский убежден, что его супруга работала на польское правительство в Лондоне.

Так или иначе, более или менее проясняется судьба Лисовской только с появлением в Сарненских лесах отряда «Победители» во главе с Д.Н.Медведевым. Впрочем, не проясняется, а все больше запутывается…

На сайте ФСБ утверждается, что:

Она работала помощником повара в столовой, обслуживавшей офицеров и сотрудников лагеря военнопленных. С риском для жизни она помогла бежать нескольким советским солдатам, среди которых оказался Владимир Грязных, примкнувший к партизанскому отряду «Победители».

…сообщение Грязных о Лисовской заинтересовало чекистов, и к ее проверке был подключен разведчик Николай Гнидюк, легализовавшийся в городе под видом мелкого торговца Яна Багинского.

…Познакомившись с Лидией, Гнидюк убедился, что она искренна в своей ненависти к фашистам.

Т. Гладков, однако, утверждает, что сотрудничать с советской разведкой Лисовская начала гораздо раньше:

…После известных событий 17 сентября 1939 года город Ровно, как и вся Западная Украина, вошел в состав УССР. Лидия Лисовская должна была в новых условиях подыскать себе работу. Таковая нашлась в самом центре города, на почте, где когда-то работал и ее покойный отец. Должность очень скромная: дежурный оператор в окошечке писем до востребования. По роду работы Лисовская за день общалась со многими десятками, если не больше, разных людей — и старожилами, которых помнила с детства, и вновь прибывшими.

Один из таких новоселов — уже в сороковом году — молодой командир познакомился с ней, они стали иногда вместе проводить свободное время, тем более что Лидия была уверена в гибели мужа в плену. Командир оказался сотрудником контрразведки, занимавшейся поиском и изобличением уцелевших на Западной Украине агентов иностранных спецслужб, в первую очередь — немецких. Лидия-Леокадия со своим знанием людей и языков оказалась ему в этом деле бесценной помощницей.

Не знаю уж насколько в 1939 году Лидия Лисовская была уверена, что ее муж погиб, но зато она прекрасно понимала, что без мужской поддержки женщине в этом мире трудно. А в условиях войны — практически невозможно. Поэтому, как женщину, ее вполне можно понять. Тем более, что «мне было так одиноко!» — это классическое объяснение всех женщин в мире, почему они бросились в объятия другого мужчины. А уж если этот мужчина попытается ее завербовать, так пусть вербует, а что делать прикажете?

Умная и красивая женщина свободных нравов — помните прозрачное платье? — естественно, понимала, что работа разведчицы включает в себя и сексуальные утехи с объектами разработок. Впрочем, мужчины в этом плане не лучше: помните Кузнецова-Шмидта, через постель получающего секретную информацию и подкладывавшего балерин под нужных людей. А если Лисовская к тому времени сотрудничала с польской разведкой, то естественным было «проводить свободное время», как стыдливо пишет Гладков, с советским контрразведчиком. И всем от этого была одна сплошная польза.

— Вас непременно отыщут мои сослуживцы, — сказал он[27] ей на прощание. — Если к вам обратятся за помощью, сделайте все, что сможете. Запомните: тот человек, который придет к вам, произнесет самую обычную фразу, которая не вызовет ни у кого никаких подозрений, даже если это произойдет на людях: «Привет от Попова».

То есть, полковник НКВД Медведев знал, что есть такой законсервированный агент в г. Ровно, и знал не от некоего Грязных, а непосредственно от начальства? Из логического тупика надо выходить. И вот Гладков выходит:

Командование отряда еще 8 мая 1943 года получило подтверждение из Москвы, что Лидия Лисовская 13 ноября 1939 года под псевдонимом «Веселовская» приобщена к деятельности нашей разведки, но связь с ней устанавливать не спешило: да мало ли что могло измениться в психологии и настроении человека за полтора с лишним года жизни в оккупированном городе. Одно дело помогать представителю спецслужб при своей власти, совсем иное — на захваченной жестоким врагом земле,