Диктатор - CMD

видели его по-разному, часто — кардинально противоположно, часто — предельно искаженно, но видели и, "пока сердца для чести живы", были готовы ради него на все. Одни — не щадя ни своих, ни чужих жизней, взять власть по праву силы, вторые — точно так же не допустить этого. Пусть под властью пропаганды правых или левых идей… но все же готовы. Как готовы были их предки идти за горизонт и с болью и кровью, своей и чужой, вырвать у судьбы и мира лучшую себе долю. Эти же… Эти… потомки даже за свою жизнь потом не будут бороться. Встанут на колени и будут молить авроров или Упивающихся не убивать… Нет. Нынешняя аристократия — не крепкий дубовый щит и острый стальной меч! Теперь они — просто гнилье! Добрых пращуров правнуки поганые!

Я здесь чужой? Вы не принимаете меня? Так тем хуже для вас! И не обессудьте, когда вас начнут гнуть и ломать через колено! Я с широко открытыми глазами и ясным разумом выберу и с честью исполню ту роль, к которой меня толкает сама Судьба! Вот только то, что мне с вами не по пути в любом случае, я вижу уже сейчас!.."

— Лорд Крэбб! — окликнули меня. Пока я воспарил в сладких дремах о будущем величии и мести, меня в очередной раз грубо вернули на грешную землю.

— Лорд Крэбб. У вас есть секунданты? — спокойно, переспросил меня Малфой.

— Х-мм, — у меня с секундантами было не айс. Впрочем, что тут долго искать, две кандидатуры-то рядом.

— Наследник Гойл, наследник МакМиллан. Не будет ли кто-нибудь из вас так любезен стать моим секундантом? — из памяти Винсента сама собой всплыла правильная фраза.

— Я согласен, — первым ответил Грег, чуть-чуть в этом успев опередить Эрни.

— Благодарю. Лорд Малфой. Грегори Гойл, наследник Гойл, будет моим секундантом.

— Что ж, тогда пройдемте в дуэльный зал.

По большому счету, все отличие древнейших благороднейших чистокровных семей от просто старых или всего лишь чистокровных как раз и есть в наличии родового мэнора. Естественно, тут имеется в виду не просто земельный участок или здание, а их "начинка". Алтарь, обеспечивающий передачу из поколения в поколение родовой предрасположенности к определенному направлению магии. Накрытый мощными защитными чарами дуэльный зал, позволяющий безопасно тренировать навыки в мощной и опасной для всех, в том числе и для оператора, боевой магии (чтобы понять, что бывает с теми, кто пренебрегает тренировками или техникой безопасности, достаточно вспомнить судьбу самого Винсента Крэбба из канона). Ритуальный зал, для сложных и длительных обрядов… Собственно, и все. Ну и знания, конечно же. Остальное все — просто мишура. Пыль в глаза!

Пыль-пылью, а дуэльный зал Малфой-мэнора меня впечатлил. Если в Крэбб-мэноре это была всего лишь комната, пусть и немаленькая, то здесь натуральный спортзал! В детстве, когда тренировочную комнату несколько раз посещал Винсент, в его воспоминаниях не отложилось никакого понимания ее важности (впрочем, и лет-то ему тогда было сколько?). Но я-то не жирная туповатая личинка тролля! Тем более, что здесь я уже чуть пообтерся и теперь ясно осознаю не только преимущества, которые дает наличие семейного дуэльного зала, но и то, сколько сил и средств стоит строительство и отладка такого масштабного, по-другому и не скажешь, объекта! Десятки, если не сотня тысяч галеонов! И реагенты тут нужны такие, что и произнести иногда мерзко. Вроде сердца мага лет семи-восьми. А ведь и Хогвартс в свое время точно по такому же принципу зачаровывался! Чертовы английские лицемеры! И после этого они смеют презирать темную магию, которая по сути своей есть основа безопасности и благополучия их волшебного мира?

Нет, понятное дело, устроить дружеский спарринг или тренировочную дуэль можно где угодно. Хоть дома, хоть в метро, хоть в любом классе Хогвартса. Однако не зря Филч раз за разом напоминает, что колдовать (подразумевается друг в друга, а куда еще школьники будут на переменах?) — нельзя. Магическую схватку устроить легко и просто, а вот избежать неприятных последствий — уже совсем нет. Показателен в этом плане такой вот фактик, что даже чистокровные маги вроде Драко и прочих слизеринцев очень редко колдуют в школе направо и налево. В качестве примера неудачного, но легкого по последствиям, развития событий можно вспомнить хотя бы зубки Грейнджер. А неудачного — безымянную жертву мародера-Сириуса или подопытных его современных одинаковых с лица и рыжих мастью последователей.

Под эти размышления мы с Бейтсом прошли перекрестную проверку секундантами и вслед за Малфоем зашли в круг. Вот только такое серьезное событие, как дуэль, тем более — до смерти, не может начаться быстро и просто, без выполнения кучи формальностей.

— Как поручитель Министерства и член Палаты Лордов, я обязан спросить у вас, — обратился к нам Малфой-старший, — возможно ли меж вами примирение?

"Вот только почему это прозвучало так… сухо? Малфой на самом деле не заинтересован в примирении? Малфою нужна моя смерть? Но зачем? Я ведь вассал его сына, опора в будущем, охранник и приятель... А может, дело в Бейтсах? Или тут что-то совсем другое? Непонятно, но подумаю об этом позже. Если выживу…"

— Мистер Бейтс?

— Если лорд Крэбб прилюдно извинится за свое вызывающее поведение, то я согласен ограничиться денежной вирой за нанесенное мне оскорбление действием, — вежливо произнес Эгберт.

— Сука! — кровь бросилась мне в лицо, и только напрягшийся Малфой и секунданты предотвратили мой рывок вперед. То есть, я мало того, что прилюдно признаю себя пидорасом, так еще и должен за это заплатить?

Еще никого я так не ненавидел! Ни Уизли, ни манипулятор-Дамблдор или чертов Крауч, заставивший меня убивать беззащитных, даже Малфой и Крэбб, на двоих пытавшие меня год назад… Даже они все вместе не будили во мне таких ярких чувств. Причина, скорее всего, в том, что тут сразу слишком много наложилось друг на друга. И эта ебучая аристократия, и отвергнутая любовь, и окружающие меня чопорные англичанишки, смотрящие на меня как на варвара: "как же, и Камю не читаем, и ведем себя на балу как неотесанная деревенщина…" Злоба и ненависть достигли такой насыщенности, что внезапно я… перегорел.

— Ты покойник, — равнодушным и совершенно безэмоциональным голосом произнес я. И это были не чудеса самоконтроля. И не игра. Я действительно был полностью спокоен. Я знал, что хочу убить этого мужика. И я знал, что убью его. Умру сам или нет, не знаю,