Аркан-IV. Раскаты грома - Евгений Адгурович Капба

разместить их и лошадей, будет стоит немалых хлопот! Молодой Аркан шагал следом за офицером, в который раз без всякой приязни разглядывая герцогский замок. Сервий Аркан Деспот вытряхнул из этого старинного гнезда Барилоче всю душу, превратил в нечто сугубо функциональное, лишив былого лоска и пышности. Что лучше — лоск и пышность, которые Рем помнил по своим визитам сюда на приемы и балы в юности, или казарменно-монастырско-бюрократическая серость и пресность, которая воцарилась здесь теперь — это был хороший вопрос. Ответ для Буревестника казался очевидным: лучше было в Цитадели Ордена, или — в походном лагере, у костра. Особенно — летом.

— Всё те же, всё там же! — провозгласил Буревестник, входя в ворота тронного зала вместе со своими людьми.

— Явился! — буркнул деспот и вяло пошевелил пальцами, не вставая с трона. — Не прошло и полугода! Перекати-поле! Чего ты носишься по всему герцогству как оглашенный, а? Мы, между прочим, две войны ведем, и в обеих — выигрываем, а герцог Аскеронский на охотах пропадает! Время ли дичь загонять, когда враги со всех сторон?

— Три войны, — сказал младший Аркан, походя здороваясь с братом и будущим зятем. — Мы ведем три войны, и в одной из них почти проигрываем.

— Сын, ты белены объелся? — Сервий Аркан переменил позу и уставился на своего младшего отпрыска тяжелым, типично аркановским взглядом. — Какие три войны? Откуда тебе знать об этом, если ты все еще продолжаешь праздновать захват Низац Роск? Это — великое свершение, без сомнений, но, пожалуй, стоит завязывать с пирушками и охотами, они до добра тебя не доведут…

— С охотами? — усмехнулся Буревестник и махнул рукой своим людям. — Предъявите моему отцу охотничьи трофеи!

И первым вывалил из сумки на пол отвратительную башку чудовищного фомора. Огромные зубы, выпученные бельмища, вогнутый лоб — всё это было явными признаками принадлежности к зловредному племени. Следом опорожнили мешки и дружинники.

— Фу! — сказал Луи. — Какие рожи. Это что — правда фоморы?

— Так вот на каких охотах в последнее время пропадает братец… — Децим понимающе кивнул. — И где добыл таких тварей?

— Повсеместно, — мрачно проговорил Рем. — Но в основном — предгорья с оптиматским населением: окрестности Каламиты, Люцерны, Баланитеса, Аргании. Стоило предложить сребреник за сведения о темных существах и батоги за ложный донос, как выяснилось, что под самым нашим носом расплодилась нечисть. Есть у меня один типус — Тимоня, из оптиматов… Он такого рассказал, жуть берет! Вилланы готовы терпеть даже фоморов, только бы не показываться на глаза барону в лишний раз! Представьте себе — они выносят чудищам пищу, складывают под какие-то деревья, камни… Скотину! В одной деревушке — Свиридах, местные хватали каждого путешественника-чужака, вязали и отдавали на съедение фоморам, которые прятались в пещерах! Я убил их барона в поединке.

— А? — поднял бровь Сервий Аркан. — Что ты сделал?

— Я убил ублюдка насмерть. Проткнул ему живот, папа. Представь себе, что это за сволочь, если его люди боятся обратиться к своему сюзерену больше, чем подкармливать прохожими темных тварей? Мы так доиграемся до нашего, местного аскеронского Туони!

— Мало мы оптиматов вешали… — скрипнул зубами деспот.

— Оптиматов? Есть у меня три баннерета, из Роквера — они закрывали глаза на постоянные нападения фоморов! Списывали на хищных зверей или разбойников, а очевидцев обвинили в суеверии и едва ли не помешательстве! И это — Аскерон! Наш Аскерон! Что же творится в остальной Империи, маэстру? Что происходит в Лабуа, Монтанье? М? Продолжим вести войны за скипетры и троны и плюнем на то, что происходит под носом?

— Ладно, ладно… — сделал примиряющий жест Децим. — Оптиматов — повесим, баннеретов — низвергнем. Что ты предлагаешь?

От внимательного взгляда Змия не ускользнуло торжество, промелькнувшее в глазах Рема.

— Предлагаю объявить, что деспот платит награду за голову каждого убитого фомора. И за сведения о иных тварях, а также — чернокнижниках, культистах, одержимых.

— Две войны, Рем! Кто этим будет заниматься? — старый Аркан понимал резонность слов Буревестника, и не мог игнорировать вонючие и отвратительные доказательства, разбросанные по полу тронного зала.

— Я! — откликнулся Буревестник. — Этим буду заниматься я. Все мы!

Он обвел рукой своих воинов, которые столпились около входных дверей. Три владетеля — деспот и два герцога — оглядели их по-новому.

— Настоящие волки! — прокомментировал Змий, по-достоинству оценив их ухватки, снаряжение, выправку и зверские рожи. — Ты подобрал себя вполне приличную компанию, Рем. Я заметил это еще в Каламите, когда ты привел свои войска на подмогу. Мой братец, вообще научился подбирать компанию за это время, да?

— О, да! Лучшая компания в мире! — совершенно искренне ответил Буревестник.

Еще бы! За его спиной стояли Патрик Доэрти, Скавр Цирюльник, Оливьер, Сухарь, Септимий и многие, многие другие. Его люди, соратники, побратимы!

— Послушайте, маэстру, у меня тут по ходу возник вопрос… — Луи Монтрей (без дурацкого «дю»), молчавший всё это время, подал голос. — А если такого рода проблемы обнаружатся и в Монтанье, могу я рассчитывать, что вы наведаетесь и в мою вотчину? Или пришлете специалистов? Все-таки фоморы и темные твари — это весьма специфический охотничий трофей, и я не уверен, что мои егеря и ловчие справятся…

— Мы переговорим об этом, обязательно, и достигнем соглашения, — Рем мысленно потирал руки, предвкушая появление первого комтурства Ордена Зверобоев на территории другого герцогства. — Мы будем убивать тварей везде, куда дотянемся.

* * *

Перед свадьбой Селены и Людовика Рему пришлось задержаться в Аскероне, но охоту он прекращать не собирался: стоило вывесить на рыночной площади указ деспота с табелью, в которой черным по белому было написано, сколько сребреников полагается за голову фомора, сколько — за информацию о чернокнижниках и какая сумма положена, ежели кто-то обнаружит химеру, как наводки на логова тварей полились если и не как из рога изобилия, то полноводным ручьем — точно. Постскриптум о батогах определенно снизил количество желающих подзаработать таким образом, потому как иначе мелочность и зависть, так свойственная некоторым людям, явно проявились бы во множестве лжесвидетельств и кляуз на своих коллег, соседей, конкурентов и недоброжелателей.

Тут репутация Арканов сыграла им на руку: деспот был скор на расправу, это знал каждый.

Значительный контингент формирующегося Ордена был переведен в столицу — и теперь летучие отряды мчались на север,