Дайсё-ян. Книга первая. - Лер

– Маша, я тебе говорил, что ты очень красивая? Мы с ЮнМи в тебя, кажется, влюбились!

– Вам, с ЮнМи, кажется, надо как следует проспаться и протрезветь! – отчеканивая слова, произносит девушка.

В этот момент лифт останавливается, открываются двери, и Маша выходит, со мной на руках, в коридор. Остановившись, на миг задумывается, потом, видимо приняв окончательное решение, несёт меня в мою комнату. В комнате, она не останавливается возле кровати, а заносит меня в ванную, в душ. Прямо в одежде. Аккуратно сажает на пол, включает воду, регулирует температуру.

– Не горячо?

Мотаю головой, наблюдая как быстро намокающее платье девушки, будто фотографию, «проявляет» её фигуру. Машу, похоже, это совсем не смущает.

– Дай ка я посмотрю, что ты там себе причинил?

Маша, вдруг, «осёдлывает» меня, опираясь своими коленями в пол. Обхватывает руками мою голову, поднимает за подбородок, запрокидывая кверху, и внимательно осматривает повреждения.

– Зуб я тебе не смогу поправить. Будешь с дыркой ходить, – констатирует она. – Впрочем, как и твои мозги. Нашёл время для пьянки. – продолжает сердиться Маша. – Ты себя в зеркале видел? Твоему организму сейчас алкоголь противопоказан. Только, хорошая еда, здоровый сон и свежий воздух. Ну ка, замри! – командует она, обхватывая своими ладошками моё лицо. Вода, льющаяся сверху, здорово раздражает, но я подчиняюсь.

Маша закрывает глаза, а от её ладоней исходит ощутимый жар. Ощущаю, как начинает щекотать лицо в повреждённых местах. Так проходит минут пять. Потом, она открывает глаза и убирает руки с моего лица. Критически осматривает свою работу.

– Покажи язык, – просит меня девушка.

Показываю, предварительно ощупав им обломок зуба. Результат не радует. Маша замечает мои манипуляции и утешительно произносит:

– Язык в порядке, а зуб до свадьбы заживёт.

Подвисаю, не зная как реагировать на такое «утешение». Это намёк на то, что я никогда не женюсь или, на то, что я теперь, скажем так, противоположная сторона? В любом случае, коренные зубы не отрастают повторно.

Маша, видя моё замешательство, смеётся.

– Всё будет в порядке с твоим зубом. Когда восстановишься, свожу тебя в отличную стоматологию. Выдернут обломок, а я отращу тебе новый. Красивее прежнего.

– А сейчас это нельзя сделать?

– Сейчас, пока старый зуб в дупле, нежелательно.

– И долго его отращивать?

– За пару подходов справлюсь. Сперва, дам толчок для того, чтобы прорезался новый. Затем, ускорю его рост.

– Да он неделю будет вылезать! – вспоминаю я занимательные истории про режущиеся зубки.

– Ничего, – отвечает мне Маша и легонько стукает подушечкой указательного пальца правой руки по моему носу, – поменьше улыбайся.

Она поднимается с колен и перекрывает воду.

– Ты как? Встать сможешь?

Пробую. Маша заботливо подаёт мне руку. Опираюсь на неё, встаю. И тут же прислоняюсь к стене, ощущая сильное головокружение. Зажмуриваюсь, жду, пока остановится земля.

– Понятно, – доносится до меня голос девушки. – Давай ка, я помогу тебе раздеться.

Лёгкие прикосновения её пальцев, уверенно расстёгивающие пуговицы на рубашке пижамы. Неловко пытаюсь сопротивляться.

– Маша! Я что, маленький? Сам справлюсь.

Не тут–то было! Она заканчивает возиться с пуговицами и сдёргивает с меня насквозь промокшую рубашку. Далее, черёд штанов. Маша не церемонится, и стаскивает их с меня вместе с трусами.

Чувствую, как начинают гореть щёки, и не нахожу ничего лучше, как закрыть руками лицо.

– ЮнМи, прекрати! – слышу я строгий Машин голос. Она осторожно отводит мои руки от лица, внимательно смотрит на меня.

– Ну, что с тобой? – уже другим – мягким, проникновенным голосом, обращается ко мне девушка. – Ни за что не поверю, что ты первый раз перед девчонками раздеваешься.

– Сам – не первый, – отвечаю ей. – Но, меня ещё никогда не раздевали. В этом теле.

– Буду у тебя первая, – с милой улыбкой на губах обнадёживает меня Маша, и с лёгкой иронией добавляет – Скажи спасибо, что я не парень.

– Пф–ф!

– Постой-ка тут, – Маша выходит из душевой, и через минуту возвращается с полотенцем и двумя халатами в руках. Отдаёт один мне, ждёт, пока облачусь. Следом, суёт второй. – Подержи! – И аккуратно сушит полотенцем мои волосы. Добавляет мокрое полотенце к пижаме. Потом, расстёгивает молнию на своём многострадальном платье и быстро стягивает его через голову. Бросает в «стихийно образовавшуюся» груду тряпок на полу. Туда же, с её ног, летят босоножки.

«О нижнем белье, похоже, она не слышала» – думаю я, не в состоянии отвести глаза от её потрясающе пропорциональных форм. Наблюдаю, как девушка отжимает свои густые, рыжие пряди, от которых, почему–то идёт пар.

«Наверное, так ощущали себя мартышки, загипнотизированные танцем КАА» – вспоминаю я произведение английского писателя из своего мира.

Чувствую, как что–то вырывают из моих рук. Опускаю взгляд, и вижу, что это Маша пытается забрать свой халат. А я, оказывается, крепко сжимаю его в ладонях. Позволяю рукам разжаться. Смотрю на то, как, словно плащ–невидимка, халат под собой скрывает девичью красу.

– Похоже, ты ещё не оклемался, – судя по моей заторможенности предполагает Маша. – Держись! – она снова подхватывает меня на руки. От неожиданности, взвизгиваю и хватаюсь руками за её шею.

Девушка выносит меня из ванной, доносит и опускает на кровать, успев ловко ту расстелить, перед тем как опустить мою тушку. Мне же, почему–то, совершенно не хочется убирать руки с её шеи.

Маша осторожно высвобождается из моих объятий и накрывает меня одеялом. Наклоняется, с нежностью убирает прядь, ещё не до конца просохших волос с моего лба, гладит ладошкой по щеке и целует в макушку.

– Спи.

– Не уходи, – шепчу я ей, чувствуя, как меня накрывает усталость, пожалуй, самого длинного дня в моей жизни, а веки наливаются свинцом. – Мне страшно.

И отключаюсь.

Девушка, какое–то время, смотрит на заснувшую ЮнМи, разглядывая почти ещё детское личико своей подопечной, потом осторожно, чтобы не потревожить её сон, ложится рядом, поверх одеяла.

– Я всегда буду рядом, – шепчет она в ответ. – Спокойной ночи!

Конец второй заточки.

Дайто наточен.