Феодал - Илья Рэд

— Закончил? — спросил я Нобуёси, когда тот с котомкой за плечами вышел в зал.

— Да. Я ухожу, спасибо за работу и кров, господин, — он опустил свой груз на пол, прижал руки по швам и почтительно поклонился кабатчику.

Я предостерегающе приложил палец к носу и вышел наружу, Нобу последовал за мной.

— Теперь ты будешь жить у меня, — сказал я ему и отвёз в поместье Черноярских.

Мечник абсолютно спокойно отреагировал на это известие и даже не изменился в лице, когда увидел, в какой дыре я спал. Казалось, приведи я его в пещеру, он бы также расположился на полу и мирно заснул. Глядя, как сопит японец, я тоже закрыл глаза и вскоре уснул.

* * *

— Смотри, там Владимир какого-то магометанина к нам притащил.

— А я слышала арапа.

— Какой арап, тьфу, нехристь одна, желтолицый он…

Я поморщился от падающего на глаза солнца и проснулся. Снаружи стояли три дворовые девки и бесстыдно поглядывали на нас в открытое окно сарая. Нобуёси, как каменная статуя, сидел спиной к двери, поджав под себя ноги, и не реагировал на их комментарии.

— Доброе утро, — помахал я незваным гостьям. — Кто хочет замуж за арапа?

— Я тебе говорила он арап! — возмущённо прошептала чернявая низкорослая любительница сплетен.

— Жених завидный, девочки, надо брать, — позёвывая, сказал я и подошёл к окну, облокотившись о подоконник, мы теперь вчетвером наблюдали за Нобуёси. — Сразу говорю — упускаете своё счастье.

— Пффф, — закатила глаза рыженькая, наматывая на палец длинный локон. — С басурманином-то счастье? Не смешите, Владимир Денисович… Лучше скажите, правду, говорят, вам ярлык батюшка выбил?

— Да, вот он, — я продемонстрировал печать с серым хвостиком, при желании её можно было носить на шее, но я предпочитал прятать в карман.

— Ого, а я слышала, что вы на ту сторону успели сходить и даже новый мир открыли, — опять подала голос сплетница.

— Вам не страшно было там одному? — спросила третья, кажется, её звали Олесей, больше всех мне строила глазки и будто специально поправляла платье, чтобы пышная грудь призывно колыхалась.

Я улыбнулся, глядя ей в глаза.

— Конечно, страшно, но знаете, я ведь не просто так вон его привёл, — я понизил голос до шёпота, и девочки невольно потянулись поближе, даже на цыпочки привстали, посматривая на спину Нобуёси.

— А что такое, Владимир Денисович? — тоже шёпотом спросила чернявая.

— Он из далёкой-далёкой страны, и там у них с женщинами всё по-другому.

— Это как?

— У нас ведь, как устроено? Родители сватают, через какое-то время свадьба, гости, праздник, молодые целуются, все им подарки дарят, потом первая ночь, ну и жизнь супружеская. Мы так привыкли.

— Ага, а у них что не так? — широко распахнула глаза рыженькая.

— Там другая культура, девчонки. Общество тамошнее привыкло по-своему семьи строить. Не нам осуждать их многовековые традиции, мы должны к этому относиться уважительно…

— Да стойте, Владимир Денисович, — легонько шлёпнула меня по руке Олеся. — Это понятно, мы уважаем, а что конкретно? Жену бьют?

— А, да, я слышала нечто подобное, — кивнула рыжая. — А ещё у них там право первой ночи отдают старосте деревни.

— Фу, — сморщилась грудастая, — я, как представлю, что горбатый Филимон…

Остальные две прыснули, но я нахмурился.

— Это не шутки и всё не так.

— Ну, так расскажите! Что вы, в самом деле, мучаете нас? Интересно же, — требовательно прошептала Олеса.

— Там нет никаких первых ночей, и жён не бьют. У них разрешено только многожёнство, и одной девушкой никак нельзя обойтись.

— А-а-а-а, вот кобелины, — сузила глаза рыженькая.

— Что ж это получается? Нечестно, блуд какой-то.

— Не перебивайте, — строго сказал я, и все притихли. — Минимум должно быть три жены за раз. Вот свадьба и сразу на троих, такие правила в Японии, это священные обычаи, — поднял я палец и продолжил, — но самое интересное в том, что в первую брачную ночь муж запрягает в повозку всех своих трёх жён, дабы проверить, которая из них сильнее и выносливее, чтобы дитя ему могла родить здорового.

— В повозку? — подняла бровь Олеся.

— Да, мужа они на четвереньках тащат вокруг деревни три раза.

— Антихристы, — перекрестилась грудастая, опять невзначай задев свои бубенцы.

— Которая жена лучше всех скакала — та будет первородящей, но двое других тоже должны доказать мужу свою полезность.

— Так он уже их выбрал, зачем что-то доказывать?

— Да замолчи ты, дура, пусть Владимир Денисович дальше рассказывает, — шикнула на чернявую подругу рыжая.

— Пока муж любится с главной женой в доме, другие две должны сидеть снаружи, как псы на страже возле входной двери. Прям вот на корточках и громко до хрипоты лаять по-собачьи. Так они отпугивают злых духов, чтобы не повредили будущему ребёночку.

— Во дикари, — покачала головой Олеся, с опаской буравя спину Нобуёси.

— Та, что продержится дольше, станет второй женой. Этим она докажет свою преданность мужу. Ну а третья всю жизнь будет делать грязную работу по хозяйству: убирать за домашними и даже за двумя другими жёнами. Их чернушками ещë называют.

— Бедные девочки, — чуть ли не в слезах прикрыла рот тëмноволосая сплетница.

— Так у них издревле повелось, — кивнул я. — Ничего плохого в этом нет, вот увидите. Потом другая жизнь будет казаться чем-то неправильным, привыкните.

— Владимир Денисович, а нам-то зачем привыкать?

— Ну как зачем? Я вот к папеньке сегодня пойду, просить за моего друга, семью ему уже надо. У нас, вон, сколько на выданье бесхозных девок, пора бы их пристроить. Нобу, — окликнул я мечника. — Подойди к нам.

Японец прервал медитацию и встал. Дворовые сплетницы притихли от страха и попятились, когда он оказался рядом.

— Как ты считаешь, черноярские девушки красивые у нас?

— Честно? — серьёзно спросил Нобу.

— Да, говори, как думаешь, не стесняйся.

— Очень красивые, — с почтением кивнул он.

Никогда ещё комплемент женской красоте не вызывал столько визгов и страха.

— Да