Тянет к тебе - Ана Сакру

Украдкой разглядываю Яра, пока он с Данилом обсуждает парусный спорт. Ловлю мимику, обвожу взглядом контур губ, считываю выражение темных глаз, слежу за движением кадыка, когда глотает, и за ямочками на щеках, когда улыбается.

Физически он всегда меня привлекал, но я блокировала эти мысли в своей голове. А сейчас, хмельную и разомлевшую, меня буквально топит ими.

И в тоже время страшно. Если между нами все произойдет, смогу я потом опять поставить блок на эту тягу к нему?

Я в этом совсем не уверена. А снова мучиться растоптаными чувствами я точно не хочу. Я еще слишком хорошо помню, как это больно.

Вот только мужская ладонь, прожигающая моё колено сквозь тонкий шифон, настойчиво требует обо всем забыть.

Глава 20. Анжелика

– А почему именно Эндж? Такой интересный вариант, на английский манер, – улыбаясь, интересуется мама у Яра, когда нам подают горячее.

Он пожимает плечами, берясь за столовые приборы.

– Даже не могу ответить, Татьяна Ивановна, – вежливо отзывается, – Все из моего окружения обращаются к Анжелике так. Хм…Может, потому что она – настоящий ангел? – весело косится на меня.

Пинаю его колено под столом. С лестью перебор!

Он шепотом тянет “Ауф” и корчит страдальческую моську. Переигрывает, заставляя меня мстительно улыбнуться.

– Это все Лида, – отвернувшись от Тихого, встреваю в их светскую беседу с матерью, – Мы тогда еще не общались. Начало первого курса. Была вводная лекция по философии. Она сильно опоздала и попросила конспект, чтобы списать начало. Я конечно дала. И она так громко воскликнула " О, да ты просто ангел! " на всю аудиторию, что это стало поводом для шуток у всей группы, а потом и вовсе трансформировалось в Эндж. И я как-то привыкла, не стала возражать, – объясняю маме.

Она смотрит на меня внимательно, делая еще глоток. Улыбка становится снисходительной.

– О, ясно. Значит кличка. Ну это в твоем духе…– роняет.

– Что именно? – внутри моментально ощетиниваюсь.

Ненавижу этот ее всепонимающий тон.

– Тебя подкалывают, а ты молчишь, делая вид, что так и должно быть.

Я хватаю воздух ртом, так как он резко исчезает из легких. Внутренности обдает чем-то ледяным.

Обычно я не такая чувствительная, но несколько бокалов шампанского дают о себе знать, делая из меня неуравновешенную истеричку.

– Хочешь сказать, мам, что Эндж звучит унизительно, и я должна возражать? Так? – интересуюсь звенящим голосом.

Краем глаза замечаю, как у Яра вежливая улыбка слетает с губ. Данька сидящий напротив вклинивается.

– А мне очень нравится, Лик, я теперь тоже буду тебя так звать. Тебе идет!

– Я не говорила, что не идет, – холодно возмущается мама.

– А что тогда? – нарываюсь я. Это алкоголь. Наверно…

Алкоголь, сотая шпилька за вечер и ее гребаный снисходительный тон!

– Анжелика, мы просто общаемся, – мать смеряет меня раздраженным взглядом, – И кажется тебе лучше перейти на сок.

Вспыхиваю, сжимая тонкую ножку своего бокала до опасности ее переломить. Ловлю на себе напряженные взгляды родителей Святослава.

Моего отца за столом нет – он ушел покурить еще полчаса назад и куда-то пропал. Не удивлюсь, если преспокойно один смотрит телевизор в номере. Для него это типичное поведение – сбежать побыстрее с любого мероприятия. Он в принципе не любит долго общаться с людьми вообще и с собственной семьей в частности.

За нашим столом повисает гнетущая тишина. И я сдаюсь. Гашу в себе неуместную вспышку гнева, потому что мама права.

Это не культурно. Люди отдыхают. Это праздник сестры.

Поджимаю губы и опускаю глаза. Просто не буду ее слушать. Ну вот такая она…

На мое колено снова ложится горячая ладонь Тихого. Сжимает. Только сейчас я не чувствую сексуального подтекста в его касании – скорее опору, чтобы выдохнуть и успокоиться.

Все. Я в норме.

Смотря маме в глаза, медленно делаю еще глоток шампанского, протестуя хоть таким жалким способом. Она показательно кривится, но не комментирует. На заднем фоне замолкают музыканты, и микрофон берет ведущий.

– Дорогие друзья! Совсем скоро мы увидим волшебный танец молодых! И конечно мы с вами их не переплюнем! Но давайте хотя бы попробуем! Ведь что это за выступление звезд вечера без разогрева, да?

– Да! – нестройным хмельным хором отзываются гости.

– Вы готовы?! – ведущий в лучших традициях повышает градус, говоря громче.

– Да!!!

– Тогда, дамы и господа, танго!

И кавер группа снова начинает играть. Узнаю танго Роксаны из "Мулен Руж" с первых же нот. Непроизвольно начинаю в такт качать головой, ощущая, как по рукам бегут приятные мурашки. Обожаю эту песню. Настроение моментально ползет вверх.

– Лик, может потанцуем? – предлагает Данька.

Не успеваю отреагировать, как пальцы Яра до легкой боли впиваются в мою ногу.

– Только если со мной, – осаживает он брата улыбкой – оскалом.

– Да брось, одолжи сестренку, – Данька добродушно смеется.

Ему реакция Тихого кажется забавной. Мне тоже, честно сказать.

– Я не собираюсь ни с кем танцевать, – обрубаю перепалку на корню.

– Почему? Пошли, – Яр поворачивается ко мне.

В его темных глазах плещется провокация, так удивительно переплетающаяся в моих пьяненьких мозгах с чувственным, надрывным ритмом звучащей мелодии.

– Это же танго, я не умею, – пожимаю плечами, невольно смущаясь от того, что Яр так смотрит на меня, и что приходится вслух озвучивать то, что я деревянная.

– Тебе не надо ничего уметь, – подается ко мне Яр ближе, хрипло нашептывая словно заправский змей-искуситель.

– О, ты просто не осознаешь масштаба катастрофы, – весело смеюсь и жутко краснею одновременно.

Пусть отстанет уже. Я правда бревно!

– Ярослав, – вздыхает мама, то ли пытаясь мне помочь, то ли желая окончательно унизить, – Анжелике танцы действительно никогда не давались. Уж сколько мы водили ее. Пробовали. Полечка же занималась, участвовала в международных соревнованиях. Я так мечтала, что они вместе будут танцевать! Но… Не судьба! … Анжелика позиции то освоила с трудом. А вот Поля взяла гран-при в Берлине, когда ей было всего десять… Она…

Мама включает свою любимую пластинку о том, какая Полина молодец, особенно на фоне меня, но Яр не слушает ее. Облокотившись одной рукой на спинку стула за моими плечами, наклоняется и шепчет на самое ухо, почти касаясь губами сережки – кольца.

– Кудряха, отключаешь голову, виснешь на мне и расслабляешься по максимуму. Все просто. Пошли.

Боже, Яр говорит это так, что я невольно прикрываю глаза и облизываю пересохшие губы. Это он… Ведь о танце, да?

– Звучит как раз сложно…– бормочу шепотом, – А ты что ли умеешь танцевать?

Цепляемся взглядами. Его глаза так