Тянет к тебе - Ана Сакру

Хотя вот сейчас лежу и думаю – а чего собственно обидно?

Пусть он и выглядит как придурок, но ведь Малевич давала ему пару раз. Допросился. А я со своим больным самолюбием в итоге даже поцеловать Кудряху нормально не могу.

Как там Фома выдал? Подыхающий Пьерро…

Перед тем как окончательно задремать, лезу в соцсети Коршуновой.

Ведет она их отвратительно. Подрочить не на что, даже если очень сильно стараться.

Какие-то расписные наличники в Ярославле, драный кот у помойки, лесное озеро, резная дверь в Питере, каток, селфи с Лидой после зачета…

Добираюсь до фоток с прошлого лета. И там нахожу ее с этим Даней. То-то мне его рожа показалась знакомой. Эндж счастливо щурится от слепящего солнца, ветер кидает кудри ей в лицо, морские брызги оседают солью даже через экран, а на заднем фоне белый парус, который натягивает этот Даня своими ручищами -базуками. В море тут где-то выходили.

Красивая…

Так и вырубаюсь на этом фото, сжимая в ладони телефон.

***

– Спасибо, что хоть в трусах!

Доносится до меня смешок Коршуновой сквозь сон. Резко сажусь на кровати, продирая глаза. Эндж напротив с тюрбаном на голове и в банном халате. Распаренная после душа. Чистенькая…Смотрит открыто. В упор.

Кажется, решила сделать вид, что между нами ничего не было.

Ок, поддержу пока…

– Тихий, я и не в курсе была, что ты такой соня! Чуть что – спишь! – в шутку лупит скрученным полотенцем по постели рядом с моей ногой.

– Сон – лучшее решение в любой непонятной ситуации, – сообщаю ей хрипло, подмигивая, и заодно стараясь незаметно проверить, не стоит ли у меня опять.

Пф, нет…Выдыхаю. Ну не совсем как подросток. Уже хорошо.

– Как это по-мужски, – закатывает Эндж глаза, – Ладно, пора собираться, – раскрывает шкаф и достает оттуда платье, – Я одеваюсь в ванной, ты тут. Не заходить!

– Принято, кэп, – ехидничаю, провожая ее задницу плотоядным взглядом до момента, пока за Эндж не захлопывается дверь.

Это сигнал, что пора вставать и превращаться в завидного жениха. Лично у меня это занимает ровно пять минут, а вот Эндж приходится ждать.

И ждать… И ждать…

– Ты там жива, Кудряха? – интересуюсь минут через двадцать, устав бесцельно листать ленту в телефоне.

– М-м-м… Да… Сейчас…

Дверь ванной робко распахивается. Анжелика выскальзывает в комнату и замирает по стойке смирно передо мной, нервным движением проводя ладонями по бедрам. Смотрит с требовательным ожиданием, а я…

Это вообще что? Она так собралась? Издевается?!Бля, я даже сглотнуть не могу.

Взгляд липко проезжается по стройной фигуре в летящем, невесомом черном платье с крупными цыганскими цветами. От пальчиков босых ног, виднеющихся из-под длинной юбки, вверх, по изгибам бедер. Дальше, к тонкой, подчеркнутой поясом талии. И застревает в глубоком вырезе шифона практически до пупка… Я вижу края полушарий аккуратных девичьих грудей. Я блять понимаю, что она без лифчика, я… Она сможет в этом наклоняться?

По хер, неважно, я ей не дам проверять…Это не одежда, это раздежда какая-то. Платье, чтобы не снимать.

– Что? Думаешь, слишком? – Эндж нервно кусает накрашенные терракотовым блеском губы, правильно оценивая, почему я так остолбенел, – Просто хотелось… Знаешь, выделиться, но и не так чтобы совсем. Я же все-таки не невеста.

– Насчет первого точно получилось, – сиплю как из преисподней, – А больше ничего нет? – с надеждой интересуюсь.

– Нет, так плохо? – расстроенно.

Отрицаю, медленно мотая головой.

Плохо? Нет. Она охуенная.

Я ее никогда такой шикарной не видел. Эти кудри ее взбалмошные, крупные кольца сережек в ушах, невесомое платье в пол, будто облизывающее фигуру, треугольный низкий вырез, от которого у меня во рту слюна не помещается. Про пах я вообще молчу.

Я в шоке, я…

Просто эгоистично хочется оставить это только себе. Вот и все.

– Плохо сейчас мне, Анжелика, – обреченно признаюсь.

– Почему? – спрашивает искренне.

Ну как можно быть такой наивной, а? Бесит даже слегка…

– Если ты в этом пойдешь, меня придется фотошопить на всех снимках, – одергиваю ворот рубашки, начавший жать.

Вопросительно выгибает бровь.

– Потому что сверкать раздутой ширинкой на семейных фотках обычно считается неприличным, – поясняю до конца, злясь, что приходится выдавать это вслух.

– А-а-а, – тянет.

И, раскрасневшись, смеется.

Смешно ей! У меня трагедия тут, а ей смешно!

– Яр, ты неисправим. Ну то есть хорошо, да? – уточняет.

– Сойдет, – бормочу, вставая с кровати и одергивая брючины.

Ловлю при этом сверкнувший оценивающий взгляд Коршуновой. Осознание, что я тоже очень даже ничего в ее глазах, хоть немного расслабляет.

– Все, пойдем, – подставляю ей локоть, корча из себя джентльмена.

Она медлит с секунду, а затем улыбнувшись обнимает мое предплечье своей рукой.

Платье Эндж в ТГ)))

Глава 17. Ярик

– Не подумай, что я критикую, – бухчу, не сдержавшись, пока спускаемся на первый этаж по лестнице.

Эндж, обутая в римские сандалии, оплетающие ремешками ее стройные щиколотки, легко, чуть ли не вприпрыжку преодолевает ступени. Я иду впереди, не в силах не оборачиваться на нее каждую секунду.

И каждый раз мой взгляд вязнет в этом долбаном вырезе. Я угадываю, как за шифоном колышется небольшая грудь, я различаю едва уловимые очертания сосков. Я…Бля, я в номер обратно хочу! С ней…

– Ты не боишься, что в любой момент у тебя может грудь вывалиться?! – предъявляю ей зло.

– Не боюсь, – беспечно улыбается, – И тебе советую меньше об этом беспокоиться.

– Не боишься, потому что так и задумано? – я только бешусь еще сильнее.

Эндж смеется. Ведьма кудрявая!

– Боже, Яр. Нет конечно, там лента липкая, все надежно. Так что кончай бухтеть как старый дед, – щелкает пальцами у моего носа и по дуге обгоняет меня на лестнице, – Не переживай так, не опозорю тебя, – бросает, не оборачиваясь.

Слежу, как колышется юбка вокруг ее бедер, пока сбегает вниз. Новость о том, что все на самом деле закреплено, действует на меня странно.

С одной стороны успокаивает, с другой…

Я вообще-то уже настроился ловить момент, когда покажется грудь!

Женщины…Один обман.

***

– Пойдем, нам туда.

Не успеваю сориентироваться, оказавшись на улице, как Эндж снова берет меня под локоть и тянет в сторону пирса. Поворачиваю голову в нужном направлении и сразу вижу собравшуюся на пляже нарядную толпу.

Фоном играет романтичная попса в исполнении какой-то кавер группы, занявшей сцену у шатра. Все деревья в цветочных гирляндах и бумажных шарах. Солнце мягко жарит кожу, несмотря на то, что уже клонится к закату.