Топит в тебе - Ана Сакру

И кошусь на часы. Уже поздно. Небо черное, звезд нет…

Он ее трахает прямо сейчас, да?

Вот прямо в эту минуту…

Как перестать думать об этом?

Раньше я как-то легче это переносила. Видимо, отсутствие собственного интимного опыта сказывалось. А сейчас у меня весь низ живота болезненным огнем горит, потому я слишком хорошо помню, как это.

Как слишком близко, душно, влажно и откровенно. И вот все тоже самое с ней… Или с ней по-другому?

Лучше?!

Рвано выдыхаю. Я так сойду с ума. Хватит это гонять в голове. Но мне пока сложно остановиться.

– Ого, да ты принцесса?! – присвистывает Крылов, когда сворачивает на подъездную аллею к нашему дому, – Мне стоит переходить на "вы"? – играет бровями.

– Боюсь, что поздно, приличия уже не соблюдены, – смеюсь.

У ворот внедорожник тормозит. К нам подходит охранник и, завидев меня, пропускает Димину машину на территорию.

– А спрашивать кто твой отец прилично? – бормочет Дима, озираясь и медленно катя авто к главному особняку.

– Нет, это бабушкин, нам туда, – показываю на дом поменьше, у озера, который принадлежит родителям.

– Ок, поправлюсь, кто дед? – смеется Дима.

– Он погиб.

– Соболезную.

– Это было еще до моего рождения,– мягко улыбаюсь, – А про семью я вообще не очень люблю распространяться. Извини.

– Ок, понял, буду пытать Макса, – подмигивает мне.

– Ну пытай, – эхом отзываюсь, чувствуя, как в груди от одного имени, произнесенного вслух, тонко колет.

Дима тормозит у парадного входа и поворачивается ко мне корпусом, ловя в плен взгляд.

– Я думаю, ты знаешь, что я сейчас хочу спросить, – немного смущенно улыбается, ероша короткие волосы на затылке.

Качаю головой, а у самой пульс учащается. Знаю, конечно. Вот только что отвечать – без понятия…

– Я бы хотел еще раз увидеться, – предлагает.

Закусываю нижнюю губу. Молчу медля… Пытаюсь к себе прислушаться, но там пока только переживания о другом.

Но ведь я не могу всю жизнь жить ими?!

– Мне будет приятно. Мой номер у тебя есть, – наконец произношу тихо, – Спасибо, что подвез, – дергаю ручку двери и открываю ее.

– Не за что, мне понравилось. Спокойной ночи, принцесса Лида.

– Спокойной ночи, Дим.

21. Макс

Раздражающий звук будильника с трудом вытягивает меня из сна. Наощупь нахожу телефон и вырубаю мелодию. С хриплым стоном потягиваюсь и протираю глаза. Спальня залита серым утренним светом, а в воздухе тянет кофе и чем-то жареным… Стоп, жареным?

Точно, у меня же Люба.

Сажусь на кровати, с трудом разлепив веки. Кошусь на смятую подушку рядом. Любы в спальне нет…

– Доброе утро, – она появляется через секунду в дверном проеме.

Моя серая футболка, с натяжкой прикрывающая ее бедра, кажется, единственная одежда на ней. Я в этом убеждаюсь, когда Люба красиво выгибается, упираясь одной рукой в дверной косяк, и медленно задирает хлопковую ткань выше, демонстрируя мне голую задницу и тонкую черную полосочку волос на гладком лобке.

– Доброе, – хриплю, остро ощущая, как рефлекторный утренний стояк перестает быть просто физикой.

– Я завтрак приготовила, – мурлычет Малевич, сжимая небольшую грудь сквозь футболку. Потом оглаживает себя по животу, спускаясь рукой вниз, пока ее ладонь не оказывается между ног.

– Класс…– бормочу, подзывая ее к себе пальцем.

– Я уже приняла душ, – капризно дует губы, а сама идет.

И глаза подернуты поволокой похоти. Это заразно. Мой еще не проснувшийся до конца мозг словно застилает возбужденной пеленой в ответ. Пульс разгоняется, ощущаясь во всем теле, кровь толчками приливает в пах. Откидываю одеяло, провожу кулаком по дрогнувшему члену, смотря Любе в глаза. Она пошло облизывает губы, сильно высовывая язык. Забирается на кровать, становясь на четвереньки, наклоняется к моим бедрам и берет в рот.

***

После минета первым делом иду на кухню, даю котенку влажный корм, закапываю глазные капли, а затем иду в душ.

На Душку Малевич смотрит со снисходительным равнодушием. У нее аллергия и ей пришлось принимать таблетку, чтобы быть в состоянии у меня переночевать, поэтому особой радости от моей новой питомицы она явно не испытывает.

Испытывала бы ещё меньше, если бы я сказал, как ее назвал, но я благоразумно молчу. Кажется, я вообще смогу ее так называть только наедине, и это даже забавно. Моя мелкая персиковая тайна.

Пока моюсь, Люба начинает тщательно прихорашиваться у большого зеркала в гардеробной. На кухне ждут уже приготовленные горячие бутерброды, и, в общем, у меня нет повода считать такое начало дня не идеальным.

После вчерашних разборок в машине Люба просто шелковая. Настолько, что это даже немного напрягает. Глубоко внутри меня так и звенит в ожидании какого-то очередного трэша. А ее покладистость и милость кажутся лживыми. Когда ты слишком долго варился в одних адреналиновых разборках и выяснениях отношений, любое затишье начинает восприниматься не как норма, а как какой-то очередной этап этой игры.

И морально от этого устаешь не меньше. Я думал об этом ночью, когда Люба уснула. Что отпустить прошлые косяки уже не получается.

Не знаю, почему остро ощутил это именно сейчас. В голове сами собой прокручивались последние сутки, и почему-то ярче всего был вроде бы безобидный момент, как я привел Тихую к себе домой. Я пялился в потолок и пытался уловить так тронувшую меня тогда эмоцию. И кажется поймал.

Это была расслабленность, даже может быть безопасность. Я от нее подвоха никакого не ждал. Просто красивая девочка в твоей квартире, и тебе и приятно, и жарко от самого этого факта. И в животе щекотно, когда она тебе улыбается.

Выхожу из душа, чищу зубы и принимаюсь бриться.

– Подкинешь меня домой перед работой? – кричит Люба откуда-то из глубины квартиры.

– Ок, – отзываюсь и открываю дверь в ванную, чтобы легче было переговариваться.

Люба появляется в коридоре. Одетая уже, накрашенная. Опирается плечом о дверной косяк и складывает руки на груди, смотря, как я веду бритвой по щеке, снимая пену вместе щетиной.

– Ты допоздна сегодня, нет? – спрашивает.

– Нет, загород съезжу на фестивальную площадку и все.

– М, загород? Погода хорошая, может я с тобой? – кокетливо улыбается Люба.

В первую секунду я почти согласно киваю, но потом вспоминаю, что там может быть Тихая и… Отрицательно мотаю головой. Хотя объективных причин отказывать Малевич у меня нет.

Их нет, но я судорожно стараюсь их сейчас придумать.

Мозг, непривычный к подобного рода вранью, отказывается выдавать что-то адекватное. В моменте начинаю чувствовать себя мудаком. Но…

– Нет, там