Топит в тебе - Ана Сакру

– Ксюш, ты с нами? – спрашивает Дима у Воронковой.

– А, что? – она уже машет каким-то знакомым, которых увидела, – Нет, идите! – отпускает нас.

Я вкладываю свою ладонь в Димину руку. Она теплая, чуть шершавая. Музыкальные пальцы сжимают мою кисть крепче. Мягко дергает на себя, поднимая меня с дивана. И ладонь так и не отпускает, ведя за собой сначала вниз по лестнице, а потом в самую толпу.

20. Лида

Быстро продраться сквозь толпу не получается, так как складывается ощущение, что Диму здесь знает каждый второй. Его тормозят, здороваются, пытаются завести разговор. И Крылов знакомит меня со всеми этими людьми, загружая мой мозг мгновенно вылетающими из памяти именами и фактами из их биографии.

Я пластмассово улыбаюсь и вежливо киваю в то время, как Димина рука то и дело будто случайно оказывается на моей пояснице. Я чувствую его оживление, вижу довольное выражение глаз, и мне от всего этого тошно.

Все эти знаки внимания были бы мне приятны, очень. Но только не сегодня. Слишком неподходящий день, который я мечтаю поскорее пережить.

При очередном знакомстве я сдаюсь.

– Я пойду пока одна к сцене, ладно? Моя любимая песня, – с виноватым видом вынимаю ладонь из Диминой руки как раз в то время, как он обсуждает что-то с очередным знакомым.

– Хм, да конечно, – нехотя соглашается, – Держись левого края, я тебя найду. И давай может обменяемся телефонами на случай, если потеряешься?

– Ок.

Диктую ему свой номер. Принимаю дозвон. И наконец остаюсь одна, растворяясь в толпе.

С очередным сделанным шагом, приближающим меня к сцене, музыка становится все громче, сотрясая каждую клеточку. Когда протискиваюсь в фан зону, то уже мыслей собственных четко расслышать не могу.

Лишь долбящие гитарные басы, рваный барабанный ритм надрывный голоса Мота – солиста. Он будто в трансе на сцене и настолько энергетически заряжен, что каждое слово летит мимо головы прямо в солнечное сплетение. Четко в мою кровоточащую рану. То, что было ночью Останется в ночи. Сбитое дыханье, Всхлип, но мы молчим. Горячо и сладко. Обещаний нет. Ты как шоколадка Зыбкий лунный свет. Поцелуй за ушком, Мотыльки в груди. Трудно будет утром. Ночь не уходи… (стихи от Валентины)

Меня толкают со всех сторон, теснят и раскачивают. Вокруг кричат и подпевают, подняв руки и телефоны. Я поддаюсь этим людским волнам, закрыв глаза. Пою со всеми, но в полном, пронзительном одиночестве, которое так ярко ощущается сейчас среди кучи чужих людей.

На душе становится так плохо и больно, что от этого почти хорошо.

Ресницы слипаются от скупо выступившей соленой влаги. Я знаю, что это всего лишь глупые эмоции, моя больная зависимость, но как ее вырвать в себя? Стоит отключить мозг, как сейчас, и все ее корни, что проросли во мне, начинают ядовито пульсировать.

И еще больнее от осознания того, что Макс наверно чувствует тоже самое. Но не ко мне…

Вот только за плотно сомкнутыми веками я так и вижу его взгляд, который он бросил на меня, когда уходил. И все во мне переворачивается.

И я невольно думаю, а что если бы я демонстративно поехала с ним, как он просил. Что если это и было бы правильным?

Меня в нервную дрожь бросает от этих мыслей. Нет, я не представляю себя дерущейся за мужчину, это совсем не мое. Это кажется унизительным и пошлым. Но может я как раз в этом и не права?

– Ты очень красиво двигаешься, – мужской шепот на ухо пугает и заставляет резко вздрогнуть.

– Это всего лишь я, – улыбается Дима, успокаивающе положив руки мне на плечи.

– Испугал, – издаю нервный смешок, запрокидывая к нему голову.

Говорить приходится громко. Почти кричать. И близко склоняться друг к другу. От Крылова приятно пахнет чем-то цитрусовым, отмечаю про себя.

– Как можно заметить как я двигаюсь в такой толкучке? – слабо ему улыбаюсь.

– Если смотреть внимательно и только на тебя, то легко, – отзеркаливает улыбку.

От неприкрытого комплимента у меня розовеют щеки. Отворачиваюсь к сцене.

Дима убирает руки и становится рядом, но очень близко, вжимаясь плечом в мое плечо. Слушаем, подпеваем, обмениваемся ничего не значащими короткими фразами, и я даже рада, что он подошел. Он позволяет мне выплыть на поверхность из больного океана своих мыслей и просто слушать концерт.

***

Сразу после выступления "Крашис" я упрашиваю Диму отвезти меня домой. Мы забегаем к парням в гримерку, Крылов дает им несколько ЦУ, и, попрощавшись со своими подопечными, ведет меня на служебную парковку.

Устроившись на переднем пассажирском его внедорожника, устало прикрываю глаза. Каких-то минут сорок, и я наконец буду дома.

– Скажешь адрес? – палец Димы зависает над навигатором.

Когда говорю координаты элитного поселка, в котором расположен дом моих родителей, Крылов вопросительно выгибает бровь.

– Макс говорил, что очень далеко, я уже морально приготовился, – смеется.

– Видимо для Макса все, что за МКАДом, где-то очень далеко, – ядовито бурчу.

– Не замечал, – отзывается Дима, трогаясь. Затем добавляет тихо, – Скорее не хотел тебя уступать, – и мажет по мне пытливым взглядом, от которого мне хочется укрыться.

Отворачиваюсь к окну, сглатываю мгновенную сухость в горле.

– Вряд ли, ты же видел, ему было чем заняться, – отзываюсь глухо. Голос мгновенно как из трубы.

Боже, надеюсь, Дима не улавливает в моем тоне эти жалкие нотки боли?

Но он наверно улавливает, потому что продолжает внимательно, без улыбки подглядывать на меня.

– Лид, слушай, если между вами что-то, то…– начинает, растягивая каждое слово, будто взвешивает его, прежде чем произнести.

– Нет, ничего, – запальчиво перебиваю, – Просто Макс пообещал отвезти меня, а ты наверно знаешь, какой он…кхм… исполнительный иногда.

– Я бы заменил на "обязательный", но знаю, – улыбается на это Дима.

Его лицо расслабляется, губы снова трогает мягкая улыбка, а я откидываюсь на спинку сидения. Кажется, закрыт вопрос.

– Вы давно знакомы, да? – спрашиваю, чтобы что-то спросить.

– Да, очень. Но не прямо общались. Разница в четыре года не так существенна сейчас, но была пропастью в десять или в четырнадцать, – смеется Дима, – Я с Ленькой, его братом, с пятого класса дружу. И…

Дима начинает рассказывать о себе, и слушать его приятно. У него приятный тембр и образная речь. Он плавно и незаметно переходит с детских шалостей на то, как увлекся музыкой и попал в нужную тусовку. Как заручился поддержкой отца при открытии собственной студии, как искал талантливых ребят.

Я