Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

— Это уж твое дело, — улыбнулся я, осторожно подхватывая засаленное блюдо. — Проверять.

Направился к указанной двери. Благо, все глухие. Не угадать, что за ними происходит. Можно и разузнать, какие тайны прячет демонитский подвал.

Вышел, прикрыл створку. За дверью оказался глухой коридор. По одной стене три двери. Дальняя приоткрыта, сочится неяркий свет. Слышны сдавленные крики и щелчки бича. Запах расширил ноздри и вдарил мне по голове не хуже молота. Кровь… Точно яркая вспышка в голове случилась. Вспомнились потные, загорелые спины ташерских охранников. Что кнут творит в умелой руке — не высказать. С одного удара — мясо резали до кости. Встретил бы хоть одного сейчас — глотку б выгрыз.

Зубы сжались до ломоты в дёснах. Я отшвырнул блюдо к стене, мягко, неслышно пошел вперед. В приоткрытую дверь было видно, что забавляется мужичина не менее крупный, чем привратник. По всему — брат единокровный. Я отворил дверь. Створка тяжело заскрипела. Мужичина повернулся на звук.

Взгляду открылась ожидаемая картина. У стены, притянутое к низкому потолку за руки, корчилось тело, на окровавленную спину липли рыжие волосы. Девица, Марьяна. У палача в руке дремал тяжелый пастуший хлыст. Мужичина вытер каплю с носа, размазав по лицу кровавые брызги.

— Чего?

— Тебе тут… — Я облизал губы, слыша, как пробуждается зверь внутри. Не демон, нет. Другой. Пострашнее, ибо зверь тот родом из глубин человечьей души. Уродливый, слепой, без страха, без сомнений. — Покушать принес…

— Где? — Мужичина повел плечами, недоверчиво рассматривая меня в неярком свете.

— Брат передал… — Вкрадчиво продолжил я. Показалось, иль, и верно, мелькнула татуировка у левого соска. Три кольца цепи, среднее звено разорвано. Освобожденный невольник. Нету их страшнее в роли охранников. Из груди вырвалось глухое рычание. Вот оно. Эта мысль грела в неволе, отчего ж теперь не утолить свою жажду.

Мужичина почуял неладное, поднял руку в замахе, но я был быстрее. Одной рукой схватил мужичину за широкую бычью шею, другой за кисть, сжимающую бич. Надавил, вывернул резко, до хруста, сжимая шею сильнее, не выпуская чужой крик наружу. Мужичина дернулся в сторону, навалился на стену, надеясь весом своим сладить с неожиданным противником, ослабить хватку. Я подался следом, сжимая одновременно и зубы, и пальцы крепче, словно не руками давил ненавистную шею, а вцепился зубами намертво. Мужичина неловко переступил, уже багровея, и завалился на бок, колотя по моей спине здоровой рукой, потом начал шарить по земляному полу в поисках орудия. Движения его становились все слабее. Я втиснул пальцы глубже в горло. Наконец боров затих. Кровавое марево перед взором разошлось, я с трудом разжал измазанные в выступившей на горле крови пальцы. Опустил взгляд на грудь поверженного врага. Нет, нету татуировки. Привиделась. Вздохнул глубоко.

Шорох привлек внимание. Девица была жива, и теперь ждала решения своей участи. Я отвернулся. То не моё дело. Важнее другое, убийства мне наверняка не спустят. Сложно будет убедить каждого, что безымянный палач упал, сломал себе шею. Да и темнит что-то Привратник. Пора трогаться дальше. Здесь мне не место. После с Пауком поговорю, при случае. Спешка ни к чему. На том я и решил.

Я решительно направился в коридорчик. Однако, выйти отсюда незамеченным не получится. Остановился. Девица могла бы сгодиться, если только сможет держаться на ногах. Вернулся.

Пошарил у пояса поверженного палача, нашел простой ключ, каким отпирались, похоже, здесь все замки. Отомкнул запор на руках у обессилевшей девицы. Она тотчас прикрыла руками свою наготу.

— Идти можешь? — я оттянул голову девицы за волосы. Та моргнула, соглашаясь.

— Одевайся, — коротко бросил я, отступая к углу, где было свалено все нехитрое палаческое имущество. Поддел пальцами один инструмент, другой. Девица молчала.

— Тебя Марьяна зовут? — Не поворачиваясь, спросил я, оценивая свои шансы на удачный побег, если, к примеру, охотиться придется не за одним беглецом, а за двумя. Девица молчала.

— Тебе язык отрезали? — Насмешливо спросил я, поворачиваясь к ней. Девица копошилась в одежде, снятой с крюка у входа. Подняла на меня злые глаза.

— Нет, — процедила она сквозь зубы.

— За что тебя? — Продолжил я, наблюдая, как она заворачивает себя в огромную рубаху и штаны.

— За тебя… — Зло бросила девица.

— Как они узнали? — Насторожился я. Наверняка в замке полно тайных ходов, отчего нет? Они следили за мной, и за ней. Иначе откуда им знать о происшествии? Не сама же она сказала…

— Они все знают… — Всхлипнула девица, закончив заворачиваться в одежду. И только тут на глазах у неё появились слезы. Она обреченно посмотрела на меня.

— Теперь слушай сюда… — я прочистил горло. — Я помогу выбраться тебе отсюда, но ты поможешь мне. Поняла?

Девица задумалась, потом нерешительно кивнула.

— Сейчас пойдем к выходу. Ты пойдешь в конюшни и возьмешь трех коней, поняла?

Девица подавленно кивнула.

— Я пойду к воротам, как они начнут открываться, ты подъедешь туда. Прямо в ворота, поняла. Не останавливаясь.

— А ты? — Робко спросила девица. Эрих улыбнулся. — Откроешь ворота?

— Поверь мне, я не отстану… Повтори…

— Прямо в ворота, не останавливаясь… — Покорно повторила девица.

— Когда ворота начнут открываться, ты увидишь…

— Хорошо…

— Сейчас мы выйдем, и ты пойдешь следом за мной, не отставая. Когда выйдем во двор, пойдешь к конюшням…

— А если там люди?

— Люди будут заняты…

— Хорошо…- Девица кивала, соглашаясь со всем. Я с досадой отвернулся. Только б не подвела с лошадьми, а то не вырваться. Дура…

В последний раз бросив мимолетный взгляд на багровое лицо тюремщика, я отвернулся и вышел в коридорчик. Девица следовала за мной. Я примерился к клинкам, не сотворили ли с ними чего, не поставили ли наговор? Об этом надо было думать ранее. Проверил, легко ли ходят сабли. Нет, вроде бы все в порядке.

— Второй тоже здесь за палача? — Не оборачиваясь, спросил я.

— Д-да, — прошептала девица, прижимаясь к моей спине.

— Отойди, дура, зашибу ненароком, — прошипел я, та сразу отступила на шаг. Я решительно открыл дверь в большую залу, где оставил первого тюремщика доедать завтрак. Неожиданно уткнулся носом в грудь, когда тот уже готов был сам открыть дверь.

—