Бетховен. Биографический этюд - Василий Давидович Корганов

Сейчас узнал, что Н. наверно завтра отправится.

Прошу вас, достойная моя, покончить с серебром. Пока я соберусь, пройдет еще много времени. Прежде всего, хочу знать, придется ли нам еще платить? И сколько? Сахарницу мы, во всяком случае, возвратим; к этому я прибавлю еще свои 3 кофейные ложки и, если нам дадут, без большой приплаты, две столовые ложки и одну легкую разливную, то наши нужды будут удовлетворены, потому что мне, бедному австрийскому, беднейшему, беднейшему музыканту нельзя мечтать о большем.

Второпях – хвалю образцовое поведение ваше и вашей дочери —

ваш друг Бетховен.

Сообщаю вам только, что мне лучше, хотя я часто думал в прошлую ночь о смерти. Впрочем, эти мысли не чужды мне и днем. Относительно будущей экономки я хотел бы знать, есть ли у нее постель и комод? Под постелью я понимаю как кровать, так и самый матрац и б. п. О белье также поговорите с ней, чтобы нам все выяснить. Ей понадобится также задаток, каковой получит уж от меня. Обо всем прочем завтра или послезавтра. Мои музык. и немузык. бумаги уже почти приведены в порядок. Это был один из 7 подвигов Геркулеса.

Второпях ваш друг Бетховен.

Я только собирался вам писать, как получил ваше письмо и серебро; обо всем остальном мы переговорим. Карлу нельзя еще выходить; это продолжится еще несколько дней, на устройство тоже потребовалось несколько дней. Поэтому я не мог с вами видеться, но надеюсь, увидимся завтра или послезавтра. П… варит хорошо и за это я опять благодарен вам бесконечно. Если вы будете продолжать так заботиться о нас иногда, то еще можно жить, и даже хорошо. Пройдет еще несколько дней, пока я совершенно оправлюсь. Это была для меня работа Геркулеса. Дал бы Бог мне возможность снова отдаться своему искусству, тогда я сумел бы подчинить ему все остальные дела, но, признаюсь, я немного помешался на нем. Устно больше. Карл вам кланяется.

Второпях ваш друг и слуга Бетховен.

Карл и я встали рано, потому что воспитатель всю ночь не являлся домой. Ведь беспорядок часто, постоянно царит у нас в доме, и я не понимаю, как мог он помешать вашему посещению. Сегодня у меня гостит один из первых профессоров, это ради Карла.

Надеюсь наверняка видеть вас сегодня после обеда. Я поручил экономке расспросить вас о пирожном, которое вы любезно приготовили однажды к Новому Году. Прощайте! Да поможет мне Бог. Я апеллирую к нему, как к самой высшей инстанции.

Ваш друг Бетховен.

Все время я чувствовал себя не совсем хорошо и потому редко мог с вами видеться. Множество разных дел и всякая всячина задерживают меня, а мне нужен деревенский воздух. Карл должен был отправиться сегодня к вам и был бы у вас, но как раз приехал мой брат из Линца и из-за него пропадет весь день, так что мы не сможем вас видеть и благодарить. Во всяком случае, мне нужно быть здесь опять через несколько дней. Тогда увижусь с вами и надеюсь услышать о вашем выздоровлении; а что вы посетите нас, понятно само собой.

Второпях, ван Бетховен.

Добрейшая г-жа ф. Штрейхер!

Не было возможности ответить раньше на ваше последнее письмо. Я написал бы вам еще за несколько дней до изгнания прислуги, но медлил своим решением, пока не узнал, что особенно г-жа Д… удерживает Карла сознаться во всем. Она говорила ему: «следует пощадить мать», таким же образом действовала Пеппи. Понятно, они не хотели, чтобы замысел их был открыт; обе поступали низко и следовали наставлениям г-жи ван Бетховен. Обе получали от нее кофе и сахар, Пеппи – деньги; старуха, вероятно, тоже; ведь несомненно, что она сама была у матери Карла.

Она сказала также Карлу, что если я ее прогоню со службы, то она пойдет сейчас же к его матери. Это случилось однажды, когда я сделал ей выговор за ее поведение, которое меня часто возмущало. Пеппи часто подслушивала мой разговор с Карлом и, казалось, готова была сознаться во всем, но старуха уверила ее, что это глупо и сильно выбранила ее. Тогда она вновь стала строить козни и старалась скрыть от меня следы. История этого низкого предательства длилась почти 6 недель, и менее великодушный человек поступил бы с ними иначе. Пеппи получила от меня 9 или 10 фл. на белье; она сначала их заняла, а потом я их подарил ей; затем она получила 70 вместо 60 фл. После этого она могла бы отказаться от тех жалких подкупов. Старуха же вообще вела себя хуже всех, проявила много злобы и думала, что на нее не обращают внимания (хотя получала больше, чем заслуживала). Однажды она заметила, как Карл обнимает меня, и на лице ее появилась язвительная, коварная улыбка. Как это низко, как позорно для старой женщины. Представьте себе, что за 2 дня до того, как я переехал сюда, Карл, без моего ведома, отправился к своей матери, а старуха и Пеппи знали об этом. Послушайте же о триумфе старой предательницы! Когда я ехал с нею и с Карлом сюда, то беседовал с ним об этом, хотя не знал еще всего; когда я высказал свои опасения, что в Медлинге мы не можем быть вполне спокойны, то она воскликнула «только положитесь на меня». О, позор! Только дважды в жизни видел я нечто подобное в этом столь почтенном возрасте. Задолго до того, как прогнал их обеих, я обязал их письменно не передавать ничего Карлу от его матери. Пеппи же, вместо того, чтобы раскаяться, старалась тайком отомстить Карлу; им стало ясно, что он во всем сознался, так как в упомянутом обязательстве я написал, что все обнаружено. Я ожидал, что после этого они обе попросят прощения у меня; вместо этого, они наперерыв стали выкидывать штуки над нами. Так как нельзя было надеяться на исправление таких закоренелых грешниц, и каждую минуту мог я ожидать нового предательства, то решил пожертвовать своим существом и своими удобствами для блага моего бедного соблазненного Карла, и выгнал обеих из дома, на страх всем будущим. Я мог бы дать им менее похвальные аттестаты, но нет; я вписал обеим, что они служили полных шесть месяцев, хотя это неверно; я никогда не мщу. В тех случаях, когда мне приходится действовать против кого-нибудь, я делаю только то, что вызвано необходимостью самообороны или намерением прекратить дальнейшее проявление злобы. В отношении прочего Пеппи была честна