Тянет к тебе - Ана Сакру

Ну наконец блять! Вдвоем…

Правда, радуюсь меньше секунды, потому что…

– Сейчас заселимся и нам надо серьёзно поговорить, Тихий, – негромко, но сурово выдает Эндж голосом, от которого непроизвольно скукоживаются яйца.

Блин, я даже был не в курсе, что она умеет так.

Перестаю улыбаться и, не скрывая вызова, дергаю бровью.

– Ну, давай…Поговорим.

Глава 14. Ярик

Захожу в номер первым. Кидаю наши сумки посреди светлой опрятной комнаты, большую часть которой занимает двуспальная кровать.

Бегло оцениваю обстановку. Скромненько, но чистенько. Из главных плюсов – просторный балкон и вид на залив.

Ну и постель конечно…

Отдернув штору, поворачиваюсь к Анжелике, которая так и застыла в маленьком коридоре, подперев спиной входную дверь и скрестив руки на груди.

Стоит нашим взглядам переплестись, как меня заражает ее нервным напряжением.

Настроена ругаться? Отлично… Ругаться я тоже люблю…

– Ты поговорить хотела? Говори, – предлагаю, пряча ладони в передних карманах джинсов и качнувшись с пятки на носок.

Эндж поджимает губы, а затем раздраженно сдувает прядку, упавшую на лоб.

– Я понимаю, для тебя это все игра, – начинает менторским тоном, – развлечься захотелось…

Примерно так же меня классуха отчитывала в попытке отыскать совесть. Гиблое занятие…Особенно, если так нудеть.

– Ближе к делу можно? В чем конкретно претензия? – предлагаю пропустить патетическую прелюдию.

– Но это моя реальная жизнь, моя семья! – повышает Анжелика тон, упорно продолжая в том же духе.

– Отлично, реальная. Претензия в чем?! – тоже говорю громче, повторяя вопрос.

– В чем?! – ее глаза вспыхивают темным огнем, и Эндж в обличающем жесте тычет в меня тонким пальцем, – Какого хрена ты целоваться полез?!

– Так я же твой “парень”, парочки обычно целуются, нет? – играю бровями, прекрасно видя, как это ее бесит только еще больше.

Бесит потому, что по факту крыть ей нечем!

– Не в метре от моего отца! – в порыве делает несколько шагов ко мне.

– Зато он сразу поверил! Ты разве не этого хотела?! – тоже делаю шаг.

Интуитивно. Тянет…

Между нами еще пара метров, а я уже улавливаю ее терпкое тепло, разогретое эмоциями и токами, потрескивающими в комнате. Делаю еще шаг, будто меня дергают за поводок. К ней.

– Я…я... Яр, не переворачивай! Ты же понимаешь, о чем я, – требует Анжелика тише и облизывает пересохшие губы.

Ее глаза широко распахиваются, увеличенные зрачки застывают на мне, обнаружив, что я уже слишком близко.

Во взгляде мелькает беспомощность. Какая-то очень притягательная, интимная. Провоцирующая нападать.

И я делаю еще шаг. И еще.

Она вынужденно отступает. Пятится неловко.

– Ты все время ставишь меня в дурацкое положение, из-за тебя я вечно сгораю от стыда, – частит почти шепотом, – Черт с ним в универе, плевать. Но не перед семьей…– достигает двери и прижимается спиной к ней, наблюдая, как я приближаюсь, – Пожалуйста. Мне это действительно важно, понимаешь? – вдруг с такой искренней мольбой, что с меня морок спадает.

Торможу в метре от Энджи. Кручу в голове ее последние слова, ероша на затылке волосы.

– В смысле "сгораю от стыда" ? Да я никогда тебя не подставлял! – выдаю, обдумав.

– Ты серьезно? – возмущенно охает Анжелика, – Да я перечислять устану!

– Ну давай, хоть один пример!

– Эм…– она на мгновение подвисает и при этом краснеет на глазах, воинственно сверкая своим кофейным манким взглядом, – А вот! Когда мы дне факультета танцевали, и ты в микрофон заорал, что давно не видел такого зажигательного бревна!

– Так я про Фоменко! Ты тут причем вообще?!

– Это меня как его партнершу сейчас должно утешить?! – выгибает Эндж бровь.

– А не хер с бревнами танцевать!

– Ой, извини, что тебя не спросила! – язвит эта кудрявая коза.

– Да! Теперь спрашивай! – рычу и снова делаю несколько шагов в ее сторону.

Теперь уже до упора. Пока моя грудь не оказывается в сантиметре от ее, а рука не упирается в дверное полотно над ее кудрявой макушкой.

Не сдержавшись, шумно тяну носом воздух.

Блять… У меня похоже встал…

Чуть отодвигаю от нее таз, чтобы так жестко не палиться. Рано…

От всех этих манипуляций теряю нить разговора. Эндж тоже молчит, уставившись мне куда -то на кадык расфокусированным взглядом.

Слышу, как она дышит. Прерывисто и часто. И влажный жаркий воздух от ее дыхания оседает у меня на шее. Не шевелимся. Молчим.

– Слушай, извини, – наконец сдавленно бормочу я, – У меня и в мыслях не было тебя задевать. Я бы никогда…Я…– осекаюсь, проглатывая слишком откровенные слова.

Тело мелко колотить начинает от того, как хочется ее сейчас схватить.

Просто схватить и…

– Какое значение имеют мысли, если действия приводят к совершенно другому результату, – глухо отзывается Эндж.

– Кудряш, я правда не хотел…

– Неважно, просто сейчас отнесись серьезно, – поднимает на меня свой бездонный взгляд, – Пожалуйста, – шепотом добавляет.

И меня словно протыкают раскаленной иглой.

Я хочу ее. Очень хочу. И я не могу пообещать, что не продолжу давить.

Но и желание ее тоже проигнорировать не могу.

Задевает, цепляет внутри что-то ее взгляд. Для нее ведь действительно важно все это. А для меня игра. Она права. И наверно так неправильно.

– Ладно, – киваю после паузы.

– Обещаешь? – слабо улыбается. Глаза мягко блестят.

Пипец, красивая…Снова меня в проклятый морок тянет. Мозги отключаются. Медленно наклоняюсь.

– Постараюсь, – бормочу уже у самых приоткрытых губ Эндж.

Она смотрит на меня странно. Будто не верит, что это в реальности происходит. Не шевелится, наблюдая. Только ощутимый жар идет от нее и венка на шее бешено бьется.

У меня во рту слюна скапливается. Наклоняюсь еще, и наши губы буквально в миллиметре друг от друга. Дыхание смешивается, Эндж прикрывает глаза.

Еще бы секунда… Но у нас ее воруют, громко стуча в дверь.

Глава 15. Анжелика

– Да! – мой голос звучит как сорванное карканье.

Сердце оглушительно колотится в горле, Яр лишь чуть-чуть отшатывается, но продолжает нависать. И от его взгляда мои ноги ватные. Наваждение какое-то, ей богу… Как он это делает? Накатывает стыд и беспомощность. Меня настолько легко снять?!

С той стороны кто-то дергает ручку двери и она начинает с трудом открываться, так как я спиной прижата к полотну, а Яр упирается рукой в дверь у меня над головой.

– Лик, это я, можно? – растерянно басит мужской голос из коридора.

Узнаю сразу. Данька.

– Да, конечно! – толкаю в грудь Тихого, и он, покачнувшись, наконец отступает, не расцепляя наш зрительный контакт.

Непроизвольно