Русский дневник. 1927–1928 - Альфред Барр

После краткого визита Уманского мы поспешили на прощальный ужин к Третьяковым. Ольга была особенно нарядна по этому случаю и подавала чай очень оживленно. Только мы собрались попрощаться, пришел Третьяков, так что мы сняли пальто и остались еще чуть-чуть. Он вручил каждому из нас несколько своих книг с дарственными надписями, в которых желал нам основать американский ЛЕФ [149].

15

Утром паковали книги, только чтобы обнаружить, что посылки слишком тяжелы для советской почты. Распаковываем и перепаковываем. К Грабарю за фотографиями волшебных икон XII века, затем в ТАСС (отдел репродукций) – последняя попытка найти снимки современной живописи и архитектуры. Нашли два удовлетворительных, остальные плохие – по два рубля штука. Вовремя успели на обед, а потом – на фильм в театр «Эрмитаж» [150], где уже не было билетов. Пошли за кулисы смотреть макеты декораций – многие из них превосходные, – но фотографий нет. Джери и Пётр остались ждать сеанса в 10:30. Я пошел домой собираться.

16

Внезапно понял, что хочу получить один из рисунков Риверы. Застал его одевающимся, но все рисунки у Штеренберга – куда мы и отправляемся, поскольку у Риверы там дело. Из рулона рисунков выбираю один хороший, углем, со шпалоукладчиками (30 р⟨ублей⟩).

Несем с Петром книги на почту – 10 пакетов, пять из них всё равно оказываются слишком тяжелыми. Перепаковываем прямо на почте. Затем спешим в ВОКС – но оказывается, что Джери понес почту в отель к Дане. Наконец находим Джери и садимся на трамвай, длинная поездка за 14 копеек на южный конец города, чтобы осмотреть коллекцию икон Чирикова [151]. Он друг Грабаря, и у него прекрасная коллекция поздних икон, почти таких же хороших, как у Остроухова, – все разложены по шкафам. Он покупал их по одной. Он главный реставратор икон у Грабаря – очень хороший мастер, знаток и коллекционер. Отвел нас в церковь Успения Богоматери ⟨…⟩ около своего дома, в которой хранится еще одна исключительная коллекция. Обратно в отель, заканчивать сборы. Розинский забежал попрощаться. Дана, Мэри Рид плохо себя чувствует. Больное сердце. Едем на вокзал с Петром, который едет с нами навестить своих братьев. Нам повезло. Пётр и Джери не спали всю ночь, а я задремал на верхней полке – жесткий вагон, очень плохая вентиляция, – зато всего лишь семь клоповьих укусов и ничего не пропало.

Прибываем в Ленинград в 10:30 и по рекомендации Эйзенштейна селимся в отеле «Англетер» около Исаакиевского собора – но там дорого, холодно, и плохое обслуживание. Решаем остаться на ночь, поскольку Пётр поехал на день к сестре. Скитаемся по улицам в поисках ресторана – но тщетно, мрачнейший день в России, – пока не заходим в отель «Европа», где говорят не только по-немецки, но и по-английски, – отличные комнаты и кровати, нормальное обслуживание. Рано в постель.

Что до города, то он кажется совершенно нерусским на вид, за исключением одной большой и отвратительной копии Василия Блаженного [152]. Но это самый законченный и прекрасный город XVIII века, который я когда-либо видел: превосходное решение площадей и парадных фасадов, самые ранние из которых, такие как Зимний дворец (теперь – Дворец искусств), – позднебарочные, а более поздние – прекрасная неоклассика. Основная городская артерия – проспект 25 Октября [153] – широкий, но застроенный очень уродливой архитектурой XIX века.

Фев. 18

Переезжаем из «Англетер» в отель «Европа», гораздо лучше, но чуть дороже (7.50). Все музеи закрыты. Появляется Пётр, и мы совершаем долгую прогулку мимо Русского музея, вниз по Неве, мимо множества огромных дворцов, многие из которых заброшены, мимо заднего фасада Эрмитажа и Зимнего, затем вокруг памятника Петру Фальконе к Исаакиевскому собору, в который мы заходим, чтобы обнаружить, что внутри он так же холоден, безвкусен и помпезен, как снаружи. Затем вдоль каналов к Казанскому собору – очень красивая неоклассическая церковь, по плану повторяющая собор Св. Петра в Риме. Внутри, где строго и прекрасно, несколько попрошаек и оборванных женщин жмутся к печкам. Обратно в номер за согревающим чаем.

Вечером с Петром в маленький театр – смотреть несколько превосходных одноактных пьес, в одной из которых высмеивается русское преклонение перед эффективностью и неспособность ее достичь.

19

В Эрмитаж – подлинно великолепное собрание, хотя итальянцы разочаровывают – однако Рембрандты, дюжина поздних портретов и «Даная», прекрасны. В галерее было больше народа, чем я когда-либо видел, много экскурсионных групп крестьян, рабочих и солдат.

Вдобавок к Рембрандтам – Врель, Дейстер, Бурсе, де Хоох, Бартоломео Виварини, два маленьких Боттичелли, одна доска Дученто, два больших Маньяско, де Витте, прекрасный пейзаж с Полифемом Пуссена, сценка в кухне Шардена, «Детство Марии» Гвидо, «Обращение Савла» Веронезе, поздний портрет Лотто, Мадонна Прокаччини и так далее. Тицианы меня особенно не впечатлили – поздний Себастьян показался довольно скучным.

Вечером на довольно плохой русский фильм, высмеивающий американские предрассудки о большевиках, тема хорошая, но сделать из нее ничего не смогли [154].

Понедельник, 20 февраля

В Русский музей смотреть иконы вместе со Смирновым, византинистом, и Лесючевским, молодым украинцем, помощником куратора, специалистом по чеканке [155]. Коллекция не такая хорошая, как в московском Историческом музее или у Остроухова, но есть хороший византийский св. Николай, отличные новгородские Борис и Глеб и множество вещей похуже.

Обед в ресторане «Бар» – довольно неплохая еда и дешево, если брать обед, а не заказывать по меню.

Вторник

Опять в Эрмитаж, с заднего входа. M-lle Мацулевич [156], которая обещает узнать насчет фотографий и познакомить со Шмидтом, куратором живописи [157]. Вечером на очень интересную киноретроспективу: фильмы начиная с 1903 года («Смерть Линкольна»), ранний Макс Линдер и Чаплин, а в конце – сцена на лестнице из «Потёмкина».

Среда, 22

Снова в Русский музей, смотреть современную живопись с Иваном Пуниным [158], возможно лучшим русским современным критиком. Коллекция начинается с «Бубнового валета», продолжается кубизмом и супрематизмом и заканчивается современными работами. Коллекция маленькая – около пятидесяти картин, но хорошо подобрана, как раз такая коллекция, которой недостает нам в Америке, за исключением Данкана Филлипса [159]. Пунин дал каждому из нас по экземпляру своей прекрасной монографии о Татлине.

Вечером на хороший, но предсказуемый русский комедийно-приключенческий фильм, построенный вокруг фигуры конан-дойловского мориартиподобного злодея с антисоветским комплексом, которого донимают трое галантных газетчиков с радикальными замашками. Фильм предназначен для мальчиков, как объяснил нам Пётр, и посмотрели мы его на одном дыхании. Вышли обессиленные под конец второго часа, не досмотрев одной трети [160].

23 фев

После завтрака пошли по льду в Зоологический музей