Берегись, Ангел! - Иоланта Палла

— А разве нет?

— Нет… — Нервно сглатываю, потому что уж слишком безумно выглядит Дан в этот момент.

— Так докажи обратное. — Он делает шаг ко мне, а я отступаю.

— Не приближайся, — я выставляю руку вперед, но Аристов ее перехватывает и сжимает до боли, — отпусти. Мне больно.

— Прежде, чем открыть рот, Ангелочек, нужно десять раз подумать. Здесь друга твоего нет. Защитить некому. — Дан цедит каждое слово сквозь зубы и даже не моргает.

— Я и сама себя защитить могу. Это ты слабак, раз можешь только кулаками махать. — Выплевываю ему в лицо под бешенный стук своего сердца. — И между прочим, он и твоим другом был. Но ты настолько гнилой внутри, что без него остался.

Аристов издает какой-то странный звук и толкает меня, и все бы ничего, но я поскальзываюсь и падаю прямо на стекла. Вся правая сторона начинает гореть.

— Да чтоб тебя, а! — Громко ругается он и подается вперёд, но в этот момент в помещение входит Валерий Иннокентьевич.

— Аристов, что здесь происходит?! Господи, а что с совой?!

* * *

Я поджимаю губы, пока медсестра обрабатывает последнюю рану, вынимая из нее осколок. Мы в кабинете директора, и радости я от этого не испытываю, ведь последние полчаса он орал так, что уши в трубочку сворачивались. Даже Елена Владимировна молчала.

— Третье сентября, — Валерий Иннокентьевич с тяжелым вздохом потирает лицо, а я боюсь посмотреть в сторону завуча, которая скрестила руки на груди и стояла за Аристовым, — а вы уже успели выделиться. Драка, раз. Сова, два. Еще одна драка с последствиями, три. Данияр, как ты вообще мог так поступить?

— Это случайно вышло. — Говорю я, потому что Дан упорно молчит, только супится и нагло дырявит меня зелеными глазами.

— Случайно… — Повторяет за мной директор, а я киваю, глядя на забинтованную руку и ногу.

Пара глубоких порезов и до ужаса много небольших. Даже уху и тому досталось. Спасибо символу школы.

Блузка теперь окончательно испорчена.

Я провожаю взглядом медсестру и боюсь представить, какое наказание будет на этот раз.

— Я бы вас исключил, не думая, что и нужно было сделать еще в прошлом году. — Валерий Иннокентьевич поднимается, поглаживая лацканы пиджака. — Но вас спасает, что вы выпускники, и на следующий год я перекрещусь, потому что вас не увижу. — Он подходит к Елене Владимировне и внимательно смотрит на нее. — Раз у одного проблемы с самоконтролем, а у другой — с налаживанием контакта, тогда я отправляю вас к психологу.

— Что?! — Фыркает Дан, складывая руки на груди. — Из-за того, что у нее координации ноль, я должен идти к мозгоправу?! Да вы издеваетесь?!

— А у вас, Данияр, выбор не так велик, — директор наклоняется к однокласснику, опираясь на спинку стула руками, — либо к психологу завтра, либо мы прощаемся, иначе до вас не дойдёт.

Я наконец решаюсь взглянуть на мамину подругу, и она кивает, чтобы я соглашалась. А что сделаешь, если я виновата?

— Завтра после уроков отправляетесь к Жанне Григорьевне. Потом будем думать, что дальше с вами делать. Свободны. — Директор возвращается за стол, а я тут же поднимаюсь.

По взгляду Елены Владимировны понимаю, что поговорим мы позже, поэтому спешно прощаюсь и вылетаю из кабинета. Лучше психолог, хотя Аристову он вряд ли поможет.

Кожа горит, и даже прохладный воздух не помогает. Снова начинаю злиться, но уже на себя. За то, что не смогла сдержаться. Сорвалась и получила. Что ему этот психолог?

Папа денег отвалит, и все забудется, а мне пометку оставят в личном деле…

На ватных ногах иду к остановке и прыгаю в автобус. На душе гадко, и даже пара слезинок скатывается по щекам.

Снова пытаюсь убедить себя, что все будет хорошо. Без черной полосы не бывает и белой. Все закономерно.

Немного успокаиваюсь и к своей остановке уже перестаю хандрить. Раны заживают. Все пройдет.

Иду к подъезду, а когда дотрагиваюсь до ручки рядом раздается мужской голос:

— Это ты Лика?

Глава 12

Ангелика

Меня пробивает нервная дрожь, потому что разговаривать с незнакомыми мужчина, да еще в нашем районе, глупо, как минимум. Оборачиваюсь, не отпуская ручки, и смотрю на незнакомца. Он вполне прилично одет. Высокий мужчина в брюках и бежевом свитере слегка улыбается, от чего на щеке появляется еле заметная ямочка.

— Просто по описанию подходишь. — Будто оправдывается он и делает шаг навстречу, но я инстинктивно шарахаюсь. — Я не причиню тебе вреда. Петр Иванович, — незнакомец протягивает руку, на которую я смотрю с подозрением, — мы с твоей мамой учились вместе.

— Она не рассказывала о вас. — Хмуро отмечаю, но почему-то немного успокаиваюсь. — Ни разу.

— Так давно все было. — Петр убирает протянутую руку, а я внимательно смотрю на него. — Слышал, что с ней произошло. Мы можем поговорить с тобой?

Мешкаю, потому что время идет, а мне нужно в квартире убраться, Олежу забрать и отработать, несмотря на боевые ранения.

— Говорите, но я спешу. — Складываю руки на груди, закрываясь от взгляда незнакомого мне человека.

Он глядит по сторонам и кивает на лавочку около входа.

— Меня в городе не было давно. Очень давно. Приехал и решил проведать Арину, но опоздал. — Начал он говорить с какой-то странной грустью, словно слишком огорчен известиями. — Как она умерла?

— Авария. — Я прокашлялась, стараясь держать голос ровным. — Возвращалась поздно с работы, и какой-то парень сбил ее на пешеходе. Скрылся с места происшествия. Его так и не нашли. — Глаза все-таки предательски увлажнились, но я часто-часто заморгала, прогоняя слезы. — Маму заметили слишком поздно. Она умерла еще до приезда скорой.

Петр Иванович провел рукой по лицу, хмурясь и качая головой. У него были красивые голубые глаза, светло-русые волосы, широкие брови и нос с небольшой горбинкой. Я смотрела и пыталась вспомнить был ли он хоть на одной маминой фотографии. Нет. Его я точно не помнила.

— Извините, Петр Иванович, но, — я пожала плечами, стоя все так же на расстоянии от мужчины, который сел на лавочку, — где вы так долго были? Вы точно мамин одноклассник? Я не видела вас на фотографиях, да и за все это время вы ее не вспоминали…

Петр Иванович улыбнулся, кивая и тяжело вздыхая.

— Я маму твою видел последний раз перед тем, как в армию уйти, а потом началось… Контракты. Служба. Да… — Он поднялся, заставляя меня напрячься, ведь одного помешанного на армии мне и дома хватало.

Владимир часто говорил о службе и бил себя