Аркан-IV. Раскаты грома - Евгений Адгурович Капба

Закончив, староста Оскар уставился себе под ноги.

Сержант явно имел много чего сказать по этому поводу, но держался, помня строгий взгляд герцога. Аркановские люди давили ухмылки — они-то знали разницу между «гиеной» и «гигиеной», независимо от вероисповедания, при таком-то господине с квартирмейстерскими замашками и маниакальной страстью к чистоте, приобретенной после гребной практики в пиратском трюме. Сам же Буревестник медленно выдохнул воздух сквозь сжатые зубы.

— Я не знаю, Скавр, — проговорил он. — Есть ли смысл что-то объяснять или это такая же дурацкая затея, как попытка пробить лбом гранитную стену?

— Если мы не будем пробовать — то чем мы отличаемся от Синедриона? — парировал Цирюльник. — Хотите — я попробую?

— Я сам, — сделал жест рукой Аркан, спрыгнул с коня, а потом взглядом нашел среди своих людей одного ортодокса, одного оптимата и одного популяра, и мотнул головой, призывая приблизиться.

Дружинники выехали из строя и спешились следом за Буревестником. Толпа недоуменно смотрела на них, ожидая развязки.

— Сержант, вы пустите этих людей на ярмарку? — очень надеясь, что служивый все поймет правильно, спросил Рем.

— Ваше высочество, — с достоинством проговорил стражник. — У меня приказ его превосходительства — проверять соблюдение правил личной гигиены, дабы не допускать распространения заразы, у всех и каждого.

— Гиены… — прошел шепоток по толпе оптиматов. — Заразы!

— И? — поторопил сержанта Аркан.

— И даже если тут появится сам Экзарх Аскеронский,я и его проверю, чтоб руки, значит, чистые, и вшей чтоб, значит… — стушевался сержант, но завершил весьма достойно: — Так что пусть снимают шапки, показывают руки и стало быть, пусть не воняют, ваши люди. Не в смысле лошадиным п о том, потому как понятие есть — с дороги, а другой какой гадостью. Тогда пущу.

Рем кивнул, и дружинники, недоуменно переглядываясь, стянули перчатки и шапки и подошли к сержанту. Тот придирчиво их осмотрел, глянул кому-то за ворот, другого (популяра) попросил распустить скрученные в узел волосы, а потом кивнул:

— Эти могут покупать и продавать, не вижу причин для отказа.

— Ну? — обвел взглядом толпу Аркан. — Вот — Георг, он оптимат, из Заводи. Вот Ульрих — популяр, бывший невольник гёзов. А это — Язон, ортодокс. И все они могут пройти на ярмарку! Почему?

— Потому что они ваши люди, вашество… — глядя в землю проговорил староста крупной деревни Шеврю-Барбю по имени Оскар.

— Проклятье!!! — рявкнул Аркан. — Ты же стоял тут, и видел, в чем дело! Смотрел собственными глазами!

Скавр положил ему руку на плечо, пытаясь успокоить. Рем резким движением сбросил ладонь баннерета, скрипнул зубами, а потом проговорил:

— Ты коренной? Родился в Аскероне, Оскар?

— Мой дед прибыл сюда одновременно с мессиром дю Шабри, вашество…

— А за каким чертом лысым твой дед сюда прибыл? — продолжил спрашивать Аркан.

— Так от войны и чумы бежали, и почвы тут, и погодушка радует…

— Так вот уразумейте вы уже наконец все, что ежели хотите остаться тут, где мир и порядок, и нет войны и чумы, и есть почвы и погодушка — то вы будете мыть чертовы руки просто потому, что так у нас тут заведено, если вам не хватает ума докопаться до настоящих причин! Все, кому не нравится мыть руки — могут собирать свое барахло и валить через границу — на Восток, Север или Юг, или через Последнее море — по своему собственному разумению. Я из своего кармана выплачу вашим господам неустойку за уход работников, слово Аркана! Уверен — они недорого возьмут за таких болванов…

Аркан вскочил в седло, Негодяй всхрапнул и заплясал на месте. Ситуация была тупейшая — как раз из тех, когда социальная, мировоззренческая и просто бытовая пропасть была так велика, что единственными приемлемыми выходами казались либо насилие и принуждение, либо — бездействие, по примеру предыдущих герцогов. Рем понимал отца, понимал причины введения такой практики: три из пяти эпидемий холеры и сыпного тифа за последние двадцать лет начинались в оптиматских селах и кварталах, еще две — завезли на кораблях. Идея постепенно приучить земляков-иноверцев к чистоте, не отрубая грязные руки всем и каждому, была уже верхом гуманности для Сервия Аркана, это следовало признать… Но эффективность подобной новации, по всей видимости, оказалась весьма спорной. Соляные бунты, медные бунты — теперь что? Грязные бунты?

— Так шо? — вдруг спросил кто-то из толпы. — Это надо руки в реке помочить и волосы вычесать, шоб продать зерно? И засим — всё? Это в еретицку веру можно не переходить? Эт придурь такая арканская? Ой, Божечки, делов-то! Вон старый дю Шабри как напьется — так свиней в сани запрягает и в голом виде набеги на деревни делает, девок ловить! От то придурь! А тут — руки в реку, и песочком повазюкать… Дур я т господа, дурят… Эта дурость не из худших! А то — гиена какая-то, миязмы и великий понос! Пшли, мужики волосы чесать! Тогда зерно у нас купят, я понял!

У Аркана отлегло от сердца:

— Это кто там такой умный? — выкрикнул он, пытаясь высмотреть единственного хотя бы условно адекватного человека среди всей толпы.

— Конец Тимоне придет… — зашептались оптиматы. — Замордуют его, как есть — замордуют!

— Тимоня? Тимоня, а ну покажись! — широко улыбнулся Аркан. — Клянусь — не обижу.

Люди расступились, и перед взором герцога предстал тощий и сутулый светловолосый молодой мужик с хитрющими глазами.

— Тимоня, хочешь быть моим человеком? — спросил Рем. — У меня оптиматских сел в домене много! Нужен староста для самого большого из них, а то может — и бургомистр для какого городишки! Кормлю сытно, одеваю тепло, плачу — много, спрашиваю — строго!

— Не ну вашество, оно конечно, если сытно и много тогда ага! А это… Волосы чесать и руки мыть… — поднял бровь хитрющий Тимоня. — Это такое завсегда, что ли?

— Обязательно! Но зато — никаких гиен и великого поноса! — продолжал улыбаться Рем.

— Тогда… Щас расторгуюсь — и мигом за вами на пустом возу! Но вы уж грамотку справьте, что я не беглый, вашество?

— А ты проследи, чтобы мылись и чесались твои шеврю-барбюйские остолопы как следует! Тимоня, на тебя вся моя герцогская надежда!

Тимоня даже грудь расправил от гордости.

Когда кавалькада всадников отъезжала от