Аркан-IV. Раскаты грома - Евгений Адгурович Капба

— Бегущий герцог в мирное время вызывает смех, а в военное — панику! — ворчал на бегу Рем. — Или это прежние о генералах говорили?

И вдруг сморщился от головной боли — от виска до виска прострелило диким спазмом.

— Ч-ч-черт! — Аркан согнулся, ухватив себя за голову, и затылком почувствовал дуновение холодного ветра.

Подчинившись наитию, ушел в перекат и вскочил на ноги уже у стены, с обнаженным мечом в руках. Голос его дрожал от напряжения:

— … Вот, око Господне над любящими Его и уповающими на милость Его! — Рем уже понял, с чем имеет дело, его слух уловил тихие шаги по покрытому ковром полу, он заметил неясную рябь на расстоянии двух или трех шагов от себя и взмахнул мечом. — Душа наша уповает на Господа, Он помощь наша и защита наша…

Меч в руках герцога описал широкую дугу и… Звякнул металл о металл, простой полуторный клинок Аркана столкнулся с кривым, волнообразным лезвием, от которого исходило странное синее свечение. После строчек из Писания у Рема прояснилось в голове, пелена с глаз чудесным образом спала — и он увидел два силуэта, как будто состоящих из мутного стекла или слюды. Сквозь них в искаженном виде можно было рассмотреть коридор, портреты на стенах и растения в кадках! А два клинка — они не были скрыты этим искажением, они летали в воздухе, как будто управляемые призраками.

Но теперь Буревестник видел, где враг, молитва снова помогла ему очистить разум и укрепить сердце, так что он яростно зарычал и, швырнув в одну из призрачных фигур ножны, сбивая с толку, и ринулся вперед, атакуя второго убийцу градом ударов. Это точно было покушение! И если бы не приступ головной боли, свидетельствующий о присутствии магии, он погиб бы от подлого удара в спину, прямо посреди герцогского дворца Аскерона!

Мощная атака принесла свои плоды — марево вдруг окрасилось алым, и мелодичный голос закричал с явным испугом:

— Нан, Ингве, нан!

Аркан резко присел, закрутился волчком, и с удовлетворением ощутил, как меч столкнулся с сопротивлением — мягким, таким, какое бывает от человеческого тела. Или — не человеческого?

— А-а-а-ай! — раздался дикий вопль, снова брызнуло красным, послышался звук падающего тела, а потом от стен отделились еще две мутные фигуры.

Рем отпрыгнул к стене и крутанул мечом восьмерку. Даже если и предстоит сдохнуть — он утащит с собой на тот свет еще кого-нибудь! И черта с два после смерти позволит добраться душам убийц к зеленым холмам, залитым лучами солнца… Возьмет за призрачные шкирки и оттащит прямо на суд к Творцу, этих подлецов! Вздумали нападать на него прямо в Аскероне!

— Атакарме! — прошипела тень. — Фаире!

Кривые кинжалы поплыли по воздуху в сторону Буревестника. Его выпады не достигли успехов — враги уклонялись стремительно, и явно были куда более опытными бойцами, чем неудачливые убийцы. Он отходил вдоль стены, с трудом парируя жалящие атаки убийц, пока не уперся спиной в угол.

— Фаире, Аркан! — повторила тень, и Рем был готов поклясться — это эльф!

Неужели кто-то из традиционалистов Доль Наяда настолько возненавидел наемников после сожженного леса?

— Solvuntur! Ostende! — выкрикнул в конце коридора злой, звонкий женский голос, что-то грохнуло, зазвенело — и Буревестник увидел своих врагов ясно, без всякой ряби и мути.

Это и вправду были эльфы, самые настоящие — в странных плащах белесого цвета, бледнокожие, остроухие и с нездоровыми красными прожилками в миндалевидных глазах… И с чертовыми золотыми блестками там и тут на их растерянных лицах!

— Бар-ра! — заорал Рем как можно более грозно. — Давай-давай!

И, пользуясь тем, что враги его пребывали в замешательстве, ложной атакой сбил убийц с толку и перекатом вырвался на оперативный простор.

— Congelo! — фиолетовая молния пронеслась по всему коридору и ударила в грудь одного из эльфов, и тот замер в странном параличе.

— Н-на! — воспользовавшись помощью неожиданного союзника (союзницы?), Аркан мощным горизонтальным взмахом располовинил эльфа ровно в талии, и бросился за последним невредимым убийцей, который побежал прочь по коридору. — В аду передай чертям — мое почтение!

И рубанул поперек спины в чудесном плаще-невидимке, и обернулся, ища, кто остался жив. И нашел — их было двое, тех, кого он ранил в начале боя. К ним торопилась Сибилла, шагала в своем роскошном алом платье с невероятным вырезом, дефилировала по коридору, сжимая в руках волшебную палочку со сверкающим навершием. Но рычащий Буревестник успел быстрее — и в два удара покончил с лазутчиками.

— Ма-а-ать моя магия, Рем! — простонала она. — А допросить? Что с вами, Арканами, не так? Что вообще со всеми мужиками не так? Откуда ты узнаешь…

— Это Туринн-Таурские ублюдки. Видишь, сколько у них золотых сережек на смазливых мордашках, и какие цветастые волосы? — бросил Аркан. — Сережка в носу, по две или сережки в каждом ухе, в губе, на скулах… Ни один уважающий себя тъялери с того берега Последнего моря не стал бы так уродовать свое лицо. А теперь — отвернись, я сейчас сделаю с этой цветочной кадкой что-то очень неприличное и варварское. Это не обсуждается.

— Что ты собираешься… Фу, и это — герцог? — демонстративно отвернулась Сибилла. — Мужлан!

— Они напали на меня, когда я искал нужник, — тоном, который мог подразумевать и извинение, и злорадство, проговорил герцог-мужлан, развязывая гульфик. — Почему никто не догадался пришить сюда пуговицы, а? Дурацкие шнурочки, будь они прокляты… Вроде нет никаких религиозных запретов… Надо будет озадачить кого-нибудь в Крачках!

* * *

— Туринн-Таурские эльфы, подумать только! — коннетабль сидел как в воду опущенный: это ведь он отвечал за безопасность во дворце. — Им-то ты за каким хреном?

— Может быть из-за связей с Доль Наяда, может быть — потому что ортодоксы в принципе и в грош не ставят Туринн-Таур и все их эльфийские сложности, — откликнулся Рем. — А может — просто наймиты. Но вряд ли они передали бы кому-то технологию… Хм! Магию такого уровня, как эти плащи-неведимки.

— Никогда и ни за что, — кивнула Сибилла. — Вообще, до сих пор не понимаю, как ты сумел разглядеть убийц под покровами невидимости ДО того, как я их подсветила…