Надежда победителя - Дэвид Файнток

– Согласен, мистер Хагер. – Я прилег отдохнуть. Отдыхать можно было не больше минуты. – Только не надо называть меня Никки и обращаться со мной, как с ребенком.

– Ты и есть ребенок. Глупый ребенок.

– Так точно, СЭР, мистер Хагер! – плеснул я сарказмом.

Не тратя попусту слов, Арван подскочил ко мне, поднял, как щенка, на ноги и влепил пощечину. Сделав дело, он не побрезговал потратить на меня и несколько слов:

– Сифорт, ты неплохой малый, но упрямый, как осел!

К своему стыду я разревелся. Какой позор! Я отвернулся к стене. Скорей бы Арван ушел! Но он почему-то не уходил.

– Извини, Ник… гардемарин Сифорт, – сказал он, наконец. – Я малость переборщил.

– Имеешь право, – буркнул я. Старший гардемарин действительно имеет право «учить» своих подопечных незамысловатыми методами физического воздействия.

– Тебя постоянно что-то гнетет. Что?

– Ничего, сэр.

– Я же вижу, как ты мучаешься. Скажи, и тебе станет легче.

– Слишком строгие тут порядки. – Я вытер слезы. – Вся жизнь расписана по минутам, никакой свободы.

– Но так на всех кораблях.

Это я уже слышал. Тем беспросветнее казалось мне будущее. Если также плохо везде, то надеяться не на что. Я все больше и больше раскаивался в неудачном выборе жизненного пути. Какого черта я поступил в Академию?

– Кто назвал тебя бездельником? Поколебавшись, я признался:

– Дженкс.

Альфред Дженкс был племянником адмирала, поэтому ему досрочно присвоили звание лейтенанта. К сожалению, Дженкса после Академии направили на «Хельсинки», а значит, Арван Хагер тоже был его подчиненным.

– Авторитетная фигура, – озорно усмехнулся Арван. – Давай, Ник, поговорим об этом потом, а сейчас отрабатывай свой наряд.

Так началась наша с Арваном дружба.

– Подготовился по уставу? – спросил он меня вечером в гардемаринской каюте.

– Нет, – уныло ответил я. Разве мог я вызубрить весь устав?

– Внимательно просмотри шестую главу, – посоветовал Арван.

– Спасибо. – Я набрал на своем компьютере «отстранение» и пару других ключевых слов, включил поиск по всей главе. – Нашел! Тут есть статья, в которой другими словами сказано то же самое, что и в 121-й.

– Только не говори об этом Яревскому. Вчитавшись, я обнаружил одно отличие.

– Начнем с мистера Сифорта, – проскрипел лейтенант Яревский, укладывая больную ногу поверх здоровой.

– Есть, сэр. – Я встал. – Вчера я забыл о третьем параграфе 64-й статьи, где тоже говорится об отстранении, как и в 4-м параграфе 121-й статьи. Различие между этими статьями в следующем: в 121-й речь идет об отстранении офицера в его присутствии, а в 64-й – в его отсутствие.

– Хорошо, гардемарин, – искренне похвалил Яревский, – но не совсем точно. 64-я статья не требует, а лишь допускает отсутствие отстраняемого офицера. Он может присутствовать, а может и отсутствовать. А в 121-й статье присутствие обязательно. Садись.

Яревский, медленно расхаживая туда-сюда, хромая то больше, то меньше, начал подробно нам объяснять, как с помощью 64-й статьи можно избежать катастрофы, если находящийся где-то далеко командир отдал по связи безумный или просто ошибочный приказ. Кары за злоупотребление этой статьей предусмотрены жесточайшие, а доказать, что отстранение командира законно, не всегда просто, поэтому за всю историю космического флота еще не было случая отстранения офицера по 64-й статье.

– Как прошел урок, Ник? – спросил меня Арван Хагер по пути на ужин. Конечно, я сразу обратил внимание, что он называет меня уже Ником, а не Никки. Большой прогресс.

– Яревский задал нам сочинение на тему о том, в каких случаях может быть применена 64-я статья, – ответил я упавшим голосом. – Нужно придумать примеры.

– Не мучайся, Ник, таких примеров не существует. Ведь эта статья не что иное, как подстрекательство к бунту. Будь я судьей в трибунале, то всегда выносил бы обвинительный приговор тем, кто отстранил своего командира по этой статье. Я даже не вникал бы в суть дела! Виновен и баста!

– Но ведь…

– Именно так, Ник! На флоте главное дисциплина. Разве тебя не учили этому в Академии?

Я уже был достаточно умен, чтоб не спорить.

На следующий день Яревский разбабахал мое сочинение в пух и прах, но почему-то поставил оценку А. Бог знает этих лейтенантов, что у них на уме.

После урока я дождался, когда все гардемарины вышли, и попросил у Яревского прощения за свою позавчерашнюю дерзость.

– Дать тебе хороший совет, Сифорт? – спросил он с отеческими интонациями.

– Конечно, сэр.

– Наберись терпения. Ты уже взрослый.

После завтрака я сразу пошел в свой кабинет. К горлу подкатил комок. Завтра этот кабинет не будет моим.

Пришел Толливер, едва козырнул, без разрешения сел в свое любимое кресло и с ходу затараторил:

– Я накопал кучу материалов о воровстве этого сукина сына, теперь он не отвертится. Сейчас покажу…

– Не надо.

– Не надо?! Зачем же ты позвал меня сюда? Серенко вор! Я доказал это! Надо передать материалы в прокуратуру.

– Забудь об этом деле. Уничтожь все компрометирующие материалы и никому ничего не рассказывай.

Толливер долго молчал, пронзая меня взглядом, наконец встал, подошел ко мне, облокотился на стол.

– Ты у них на крючке?

– Это не ваше дело, лейтенант! – холодно ответил я. – Я больше вас не задерживаю, идите.

Он направился к двери, вдруг резко вернулся к моему столу.

– Что тебе посулили?! Адмиральское звание?! – остервенело спрашивал он. – И ты продажный? Подался в политиканы?

– Да как ты смеешь?! – Я вскочил, но вовремя взял себя в руки. – Выполняй приказ!

– Нет! Пусть меня судят! На трибунале я все расскажу! Боже мой, какой я дурак! Верил тебе…

Зазвенел телефон. Я не обращал на него внимания.

– Сегодня я ухожу в отставку, а вызвал тебя только для того, чтоб ты помог мне составить прошение об отставке.

– Не делай этого. – В голосе Толливера проскользнуло то, чего я от него ни разу не слышал. Мольба.

– Я должен уйти в отставку. Не спрашивай меня о причинах, все равно не скажу. Официальным предлогом для отставки будет моя болезнь, вызванная переутомлением. Прошение должно быть подано сегодня же.

Постучав в дверь, в кабинет просунул голову сержант Киндерс.

– Сэр, вам звонят…

– Никаких звонков сейчас, сержант! – отрезал я.

– Звонит адмирал Дагани.

– Черт бы его… Извините.