Надежда победителя - Дэвид Файнток

– Хватит на эту тему, – оборвал я, сообразив, наконец, о чем речь.

– Есть, сэр. Извините, что всегда говорю не на ту тему, – ядовито огрызнулся Толливер.

– Мистер Толливер! – ощетинился Джефф Торн. – Не будете возражать, если я начну говорить с вами тем же тоном, каким вы говорите с капитаном Сифортом?

– Не буду, конечно. Как человек относится к людям, так и они к нему, – холодно парировал Толливер, но тень смущения все же легла на его самоуверенную физиономию.

Сандра Экрит ковырялась в тарелке с таким угрюмым видом, что я не выдержал. Как она смеет обижаться на начальника Академии?!

– Мисс Экрит, – злобно процедил я, – что вы скажете насчет двух нарядов? Или ваше настроение поднимется без них?

– Лучше два наряда, сэр. У меня нет настроения вам улыбаться.

Оба лейтенанта вылупили на Сандру глаза, изумленные ее наглостью.

– Я разберусь с ней, – рыкнул Толливер. – Гардемарин Экрит, после завтрака зайдите ко мне!

– Есть, сэр.

– Нет, Эдгар, ты пойдешь со мной, есть очень важное дело, а ей вправит мозги Джефф. Мисс Экрит, шесть нарядов! Покиньте столовую! Ждите мистера Торна у его квартиры.

– Есть, сэр. – С непроницаемым выражением лица Сандра удалилась.

– Она подражает тебе! – набросился я на Толливера.

– Но я лейтенант, а она всего лишь гардемарин!

– Не ругайтесь, дело не в этом, просто у Сандры большие неприятности, – успокоил нас Джефф.

Поворчав еше немного, я угомонился. Джефф Торн умеет вправлять мозги. Однажды он заставил меня стоять лицом к стене и… Лучше не вспоминать! Разберется и с Сандрой. И вообще, что взять с подростков? Они же не взрослые! Что с них требовать? Может быть, принимать в Академию ребят постарше, как в прежние времена?

Нет, старшие не годятся. Риск меланомы-Т уменьшается, если облучение N-волнами начинается в более раннем возрасте. Кроме того, когда-то Британия господствовала на морях и океанах два славных столетия, а в те времена гардемарины бывали еще младше, чем теперь. Как ни крути – и так плохо, и этак нехорошо.

– Гардемарин Ли, один наряд! – прикрикнул лейтенант Яревский. Билли, клевавший носом, резко выпрямился. Я на всякий случай тоже сел поровнее и уставился на дисплей своего компьютера. Шли занятия по уставам. Ненавижу заучивать наизусть статьи и параграфы! Но что поделаешь… Хотя я уже был гардемарином и служил на настоящем боевом корабле «Хельсинки», учеба не прекращалась. Все равно в долгом полете нечем заняться.

Лейтенант Яревский не спеша хромал по тесному помещению пункта связи, волоча ногу.

– Гардемарин Брюстер, расскажите нам об иерархической лестнице.

– Есть, сэр! – вскочил Билл Брюстер. – Иерархической лестницей называется последовательность офицерских званий от самого высшего до самого низшего.

– А если в лестнице образуется пробел? Например, на корабле погиб офицер.

– Тогда для его подчиненного непосредственным командиром становится офицер на две ступеньки выше, то есть непосредственный командир погибшего офицера, сэр.

– Это просто. А как быть, если связь между ступеньками лестницы обрывается?

– Тогда…

– Стоп, мистер Брюстер. – Яревский порыскал по нашим лицам своими выцветшими голубыми глазами. – Пусть на этот вопрос ответит Сифорт, а то он сейчас мечтает о роскошной жизни в «Порту Земли» с красоткой, которую видел на обложке журнала.

Я вскочил, лихорадочно вспоминая, о чем шла речь. Слава Богу, это мне удалось.

– В этом случае главным становится старший по званию из оставшихся офицеров, сэр.

– Например, врач.

Я уже знал все подколки Яревского.

– Извините, сэр, я выразился неточно. Врачи строевыми офицерами не являются. Главным становится самый старший из строевых офицеров.

– Например, вы, мистер Сифорт, – хитро прищурился Яревский.

– Нет, сэр, по крайней мере лейтенант, а я всего лишь гардемарин. – Черт дернул меня за язык, и я добавил:

– Бездельник.

– А мне казалось, что вы офицер и джентльмен, – ухмыльнулся лейтенант. – Потрудитесь объясниться. Во влип! Придется изворачиваться.

– Простите, сэр, я всего лишь повторил характеристику, данную мне одним из лейтенантов, а своим старшим офицерам я верю безоговорочно, – «объяснил» я, строя из себя невинного ангелочка.

Билл Ли осуждающе покачал головой: мол, порки за такую дерзость не избежать. Глаза лейтенанта сузились, но он не вспылил, а терпеливо продолжил допрос:

– Значит, верите безоговорочно? А если старший офицер окажется не прав? А что если он отдаст вам преступный или бессмысленный приказ?

– Все равно я обязан подчиниться, сэр. – По напряженному молчанию Яревского я догадался, что ответил не совсем верно, и вовремя вспомнил нужный параграф:

– В некоторых случаях я имею право отстранить старшего офицера.

– В каких случаях, гардемарин?

– Только в двух случаях, сэр. Если старший офицер окажется в невменяемом состоянии или если он потеряет способность командовать в силу ранения или болезни.

– Номер статьи?

– Сто… Номера точно не помню, сэр, но могу процитировать эту статью.

– Вот и процитируй, – улыбнулся Яревский так, что у меня по спине поползли мурашки. Я напряг намять и процитировал:

– Офицер может быть отстранен от должности: непосредственным или вышестоящим командиром по любой причине; равным или младшим по званию офицером в случае явной неспособности выполнять свои обязанности по причине душевной или телесной болезни или ранения.

– Это 121-я статья, параграф 4-й. Это единственные основания для отстранения офицера?

– Так точно, сэр.

– Для начала, гардемарин Бездельник, вернее гардемарин Сифорт, даю вам три наряда. Один за дерзость, второй за глупость, третий за неполный ответ. Садитесь.

– Есть, сэр.

– Посмотрим, как вы ответите завтра.

Так к моим шести нарядам прибавилось три. Я вплотную приблизился к опасному рубежу: при десяти нарядах посылали на бочку. Срочно надо было отработать хотя бы один наряд, чтобы хоть немного себя обезопасить. Пришлось идти в спортзал. Вместе с потом из меня выходила дурость, я все больше жалел, что ввязался в нелепую перепалку с Яревским. В семнадцать лет пора быть поумнее.

В зал вошел старший гардемарин Арван Хагер, прислонился к стене. Я прилежно приседал.

– От кого схлопотал наряды, Ник?

– От лейтенанта Яревского.

– За что?

Говорить, быстро приседая, было трудно, но я рассказал.

– Ну и дурак же ты, Никки, – добродушно прокомментировал Хагер. – В таких случаях шпаргалка не помогает.