Алагёз - taramans

На деревянной табуретке за небольшим столиком сидел и правда — солдат. Был он явно немолод, с сединой в волосах. Форма была далеко не первого срока, но чистая, ухоженная. На столике стояли разнообразные фигурки, ладно вырезанные из дерева. Да так ладно, что Плещеев даже опешил!

Он взял в руки фигурку коня, покрутил ее, повертел, разглядывая, даже пальцами погладил. Солдат был и правда — Мастер. Причем Мастер именно с большой буквы: это была не просто стилизованная коняшка, которой играются дети. Это было… Произведение искусства, иначе и не назвать! Плещееву сразу вспомнился скульптор из реальности… Фамилии его Юрий не помнил, вроде бы итальянец. Скульптор резал из мрамора такие шедевры, что нельзя было понять — как такое можно воплотить в мраморе? Фигуры людей были как живые: тела, лица, позы и одежда. Вот и здесь Плещеев поглаживал кончиками пальцев отдельные пряди вороной гривы, развевающийся в беге хвост, смотрел на кажущуюся живой морду животного.

— Да уж… Ты, братец, сам ли такое чудо режешь? — наконец обратился он к солдату.

— Сам, ваше благородие. Кто же еще? — пожал плечами тот.

— Это как же… Ты где так выучился-то? — не мог прийти в себя Юрий.

Солдат усмехнулся:

— Да как-то само вышло. Я с детства разные фигурки любил вырезать. Сам-то я из-под Пскова, пастушил в имении графа Дурасова. Потом — в рекруты забрили…

— Это что же, граф такого мастера — да в рекруты отдал? — усомнился подпоручик.

— Да-к… Ваш-бродь! Сам-то граф в имении редко бывал. А управляющему эта моя забава серьезной не показалась.

— Где службу правишь? — спросил Плещеев.

— Из нестроевых я. Был фейерверкером на батарее капитана Грымова. Потом ранение получил, вот — колено-то не гнется…

Солдат повернулся и вытащил ногу из-под столика. Юрий присмотрелся:

«Да, с коленом у него явно нелады. Тут даже и не скажешь — смог бы я с таким случаем справиться? Да и застарелая рана, срослось все, да плохо срослось!».

— А что же ты домой не поехал? Почему в нестроевых?

Лазарева меж тем с интересом перебирала игрушки, изредка прислушиваясь к разговору.

— А что мне дома-то делать? Более двадцати лет на Кавказе. Мои уж там все померли. А племяшам я на кой сдался? Тут хоть есть где жить, да кормежка опять же. И руками какую копейку заработаю, — спокойно объяснял солдат.

— А на батарее что делаешь?

— Да все! Плотничаю, столярничаю… Сами знаете, ваш-бродь — в части-то всегда работа найдется. А если руки прямые, то… Да и господин капитан Грымов не обижает. Я и с упряжью могу… Сапоги не стачаю, врать не буду, а с упряжью — справлюсь, не впервой!

— С конями у тебя как? Упряжкой управляешь? За конями уход знаешь? — у Плещеева стала вырисовываться мысль.

Солдат засмеялся:

— Ваш-бродь! Я ж говорю — двадцать лет в артиллерии. Поначалу-то и ездовым был. Зарядным ящиком управлял. Потом уж — подучился, в фейерверкеры был определен. Пять видов пушек освоил. Верите ли, нет — снаряды клал один к одному! Медаль за Ахульго имею.

— Та-а-а-к… Илья, правильно? Вот что, Илья… Ты сколько сейчас жалованья на руки получаешь? Сколько? Три рубля, говоришь? Нет, я уже понял — про жительство в казарме и казенный кошт из котла. Я что сказать хотел… Зовут меня Юрий Александрович, фамилия моя — Плещеев. Подпоручик Плещеев, из штаба линии…

— А я знаю вас, ваш-бродь! — усмехнулся солдат, — Вы частенько на батарею к капитану заглядываете…

— Да? Вот и хорошо! — Юрий подумал, что сам он этого Илью раньше никогда не примечал — мало ли вокруг солдатиков бродит? — Я сейчас вот о чем… Я дом строю, здесь неподалеку, вон там — чуть дальше в гору. И мне нужен конюх и кучер опытный. Чтобы и за лошадьми смотреть, и коляской управлять, ну и в конюшне порядок содержать. Кормежка, думаю, у меня всяко лучше будет, чем из артельного котла сёрбаешь. Без одежды не останешься. Крыша над головой — тоже будет. И еще… Еще — десять рублей в месяц, сверх всего. Ну как тебе мое предложение, солдат?

Мастер задумался, поглаживал усы подковой. А Плещеев заинтересовался другой игрушкой: это были все те же пресловутые «мужик и медведь кузнецы». Только в отличие от всех ранее виденных, фигурки кузнецов были не плоские, из дощечки вырезанные, а объемные, с прорисованными до мелочей деталями. Даже, казалось бы, хитринка на морде мужика была видна! А вот медведь был явно чем-то обижен.

«Мастер! Точно. Надо брать!».

— А вот скажи-ка мне, Илья… А ты только такие, ну… по размеру фигурки режешь, или и много большие сумеешь?

Солдат отвлекся от размышлений:

— Что? А — нет, могу и побольше. Только там какая закавыка есть — сложнее дерево подобрать, чтобы без изъяна было. Маленькие-то игрушки — что? Такой кусок деревяшки найти несложно. А вот чем больше нужно резать, тем сложнее — в дереве-то, он же, изъян и внутри быть может. Сразу не заметишь, не распознаешь, начнешь работать, а потом — вона чё! И сколько времени насмарку.

— А какие ты самые большие фигуры резал? — продолжал пытать резчика Юрий.

— Ну-у-у… С ваш рост доводилось! — почесал затылок солдат.

«Бинго! Этак я еще и дом изукрашу. Без переборов если, со вкусом!».

— Только тогда неловко вышло, ваш-бродь, — осадил его мастер, — Я их уж предупреждал, что на улице фигуру держать нельзя, но они ж разве послушают? Выставили фигуру перед домом… А оно же — дождь, снег, солнце, ветер… Потрескалась фигура, почитай, за три года. А виноват кто? Виноват, вестимо, Илья-солдат!

— А это кому ты фигуру резал? — вмешалась Амалия.

— Дык… Господину полковнику какому-то, из Ставрополя. Из штаба, значит…

Женщина улыбнулась, кивнула Плещееву, шепнув:

— Знаю. Потом расскажу…

«А чего он менжуется? Чего раздумывает? Или условия не устраивают? А-а-а… У него же, скорее всего, и с торговли что-то имеется. Особенно в летний сезон!».

— Если резать будешь — оплата по договоренности будет, не обижу! — кивнул Плещеев, — Но сначала — по моим заказам! Не будет заказов… Если не будет от меня заказов, позволю резать на продажу, но! Но только не в ущерб основной работе! Ну как?

Илья посидел еще, подумал:

— А когда же… Ну — приступать нужно?

— А вот когда дом закончат, да конюшню выстроят. Думаю, ближе к весне.

— Время еще есть, — кивнул солдат, — Давайте сговоримся, что я прикину, что к чему…

— Ладно! Мой денщик к тебе подойдет, он у меня домоправителем будет. С ним будешь разговаривать. Некрас его зовут.

— Ага, Некраса