Наемник - Эйке Шнайдер

— Но, возможно, прав и твой дядя — молодой женщине, привыкшей к роскоши, тяжело и скучно в долгом походе. Брат вечно со своими людьми, у мужа тоже полно неотложных дел, а так он волей-неволей будет уделять ей внимание. Может быть просто стечение случайностей, впрочем, об этом я уже говорил…

— Но в этом случае ты и твоя женщина становитесь не нужны, так?

— Да. Особенно если забыть о том, что Ингрид на эту службу не напраш… — Эрик осекся, глядя вперед, откуда донеслись крики и лошадиное ржание.

Хаук тоже замер, а потом с места пустил коня в галоп. Эрик сделал то же самое. Потому что далеко перед ними посреди горстки конных взвилась на дыбы серая лошадь с рыжеволосой всадницей на спине.

Снова послышались крики. Кони тех, кто был рядом, точно заразившись волнением товарки, шарахнулись в сторону. А кобыла, несколько раз взбрыкнув задом, снова взвилась на дыбы — Эрик на миг разучился дышать — и понеслась в поле.

Он никогда не считал себя хорошим наездником, но полетел следом, забыв обо всем. Видя впереди лишь яркое пятно волос и моля Творца только об одном — не отстать. И успеть поймать плетением, когда придет время. О том, чтобы Ингрид удержалась в седле, молить было бесполезно, у человеческих сил есть предел. Лошадь сильнее и быстрее. Эрик попытался усыпить взбеленившуюся серую — ничего не вышло. Плетение легло как нужно, но животное лишь на миг замедлило бег и понеслось дальше. Наведенный сон не прочнее обычного и не поможет, если кобыла чего-то испугалась или ей больно — хотя что могло случиться посреди толпы народа?

Его конь никак не мог догнать кобылу — Эрик тяжелее Ингрид, да и не было причин у скакуна так нестись. Выругавшись, Эрик пожалел, что нет ни хлыста, ни шпор. Подумал, может, попытаться стащить Ингрид плетением — но если нога застрянет в стремени, девушке конец. Остановить кобыле сердце? Вылететь из седла не так опасно, как оказаться под упавшей лошадью. Да и поди поймай то сердце, когда так несутся…

Внезапно лошадь, то ли устав бежать, то ли еще что надумав — кто знает, что в голове у этого животного — резко остановилось, взбрыкнув задом. Ингрид все-таки вылетела из седла через ее голову. Эрик потянулся плетением — и не поймал. Промахнулся. Девушка перекатилась, сгруппировавшись. Кобыла пролетела над ней — Эрик закричал. Ингрид, свернувшись в комок, оставалась неподвижной целый миг, и за этот миг сердце Эрика ухнуло куда-то к стременам, забыв, как биться.

Девушка шевельнулась. Эрик обмяк в седле и едва не вылетел из него сам, когда уже его конь, почувствовав минутную слабость наездника, дернулся вперед. Эрик придержал поводья, успокаивая скакуна. А серая дрянь, сбросив всадницу, раздумала нестись, застыла на месте, поводя боками и дрожа, с губ капала пена.

Эрик слетел с коня, бросился к Ингрид. Присел рядом, прижал к себе трясущимися руками. Девушка вскрикнула.

— Прости, — выдохнул он, отстраняясь и заглядывая ей в лицо. В обрамлении рыжих волос оно казалось серым. Тоже перепугалась. Еще бы. И, похоже, без переломов не обошлось.

Он не стал спрашивать, где болит — плетения покажут все куда лучше слов. Лопатка сломана там, где она соединяется с ключицей, и связки в этом соединении порваны. Видимо приземлилась на плечо, отводя голову в сторону. Еще растянуты связки на шее. Наверняка болит голова. Кроме этого — ушибы и синяки кое-где и, в общем, ничего серьезного, если не оставить как есть, а помочь плетениями.

Хвала Творцу, уберег. Приземлилась бы на голову или шею — никакие плетения не помогли бы.

— Что случилось? — спросил Эрик, сращивая сустав.

— Не знаю, — процедила Ингрид сквозь зубы.

— Да ори, все свои.

Она попыталась усмехнуться, зашипела. Медленно выдохнула.

— Не поняла. Никто не шумел, и живность под ноги не выскакивала… — Ингрид снова сжала зубы, прежде чем продолжить. — Она нервничала с самого начала, но справляться получалось. Может, от меня кровью пахло, или еще что… А потом Фолки окликнул из-за спины, я обернулась — и тут она взбесилась.

— Странно. — Эрик встал и протянул руку Ингрид, помогая подняться. Огляделся— ярдах в пятистах от них маячил одинокий всадник. Ничего себе их унесло!

— Странно, — согласилась Ингрид.

Эрик не удержался — обнял ее снова, замер на миг прежде, чем отпустить. Страх никак не желал уходить, сжимал нутро, мешая дышать. Казалось бы, давно должен привыкнуть. Девушка потерлась лбом о его плечо, потом отстранилась. Подошла к лошади.

— Может, пешком? — спросил Эрик. — Кто ее знает, что опять в голову взбредет?

— Вот еще. — Ингрид погладила кобылу по морде, потрепала по шее. Серая фыркнула, дергаться не стала. Как будто не она только что неслась, закусив удила.

Эрик хмыкнул. Спорить не стал, хотя он в самом деле предпочел бы пешком, и не потому, что предчувствие опасности не отпускало. Вроде и немного проскакал, а заныла спина, да и ноги. Засиделся он в Белокамне, размяк и ослаб. Но, кажется, судьба позаботится о том, чтобы это исправить.

Ингрид, не дожидаясь, пока он поможет, сунула ногу в стремя, оперлась на луку, подпрыгнув, но едва опустилась в седло, как лошадь снова заржала и попыталась взвиться на дыбы. Эрик едва успел ухватить повод, повиснув на нем всем телом. Девушка соскочила с лошади, отступив на несколько шагов. Кобыла тут же успокоилась. Эрик выругался, выпуская повод.

— Что за?..

— Дай-ка. — Она отодвинула его плечом и начала расстегивать подпругу.

Эрик, поняв, в чем дело, снял седло. Ингрид огладила ладонями чепрак, снова и снова, как будто старалась не пропустить ни одного участка. Эрик придержал узду, когда серая снова забеспокоилась. Ингрид сунула руку под чепрак, помедлила, что-то нащупывая.

Эрик хотел спросить, что там, но услышал конский топот совсем близко за спиной. Обернулся. Хаук остановил рядом своего коня.

— Я начинаю жалеть, что с вами связался, — сказал он, глядя на них сверху вниз.

Ингрид пожала плечами.

— Если хлопот слишком много, я могу уйти.

— Эрик сказал мне то же самое с полчаса назад, — усмехнулся Хаук, слезая с седла. — Но это не ответ. Я знавал людей, которые почему-то всегда оказывались в центре бури, сами того не желая, и умудрялись ее усмирить — но потом приходила новая буря. Знавал и других, которые создавали вокруг себя бури, и горе тем, кто не успевал убраться вовремя. К какой породе относитесь вы?

Эрик невольно задумался. С тех пор, как чистильщики забрали его прямо с защиты магистерской диссертации, он забыл, что такое спокойная жизнь, а потом и вовсе перестал к ней стремиться. Но в какой мере его заботы были созданы им же самим? Ответа не было.

Хаук подошел к кобыле, погладил ее по холке.

— Что случилось, девочка? Такая умница, такая спокойная…

Снова повернулся к Ингрид.

— Бруни, мой оруженосец, просил заменить ее на коня с норовом, более подходящим для воина. Слишком спокойная кобыла, ребенка можно сажать. Или женщину.