Андервуд. Том 3 - Илья Рэд

Сомс был рассержен после визита дрянной девчонки.

«Что она себе позволяет? Какого ящера?»

Но больше всего он злился на невозможность дать пропорциональный ответ. Всё из-за Ганса. Да, этот монстр крепко держал его за яйца. Он редко когда выходил на связь, его почти не видели — обычно Хьюз присылал захваченные собственной волей тела.

Как правило, это были инакомыслящие или бунтовщики, коих он выслеживал, блуждая по Андервуду. Ведь этому человеку было доступно чтение мыслей.

Из-за сверхъестественной способности правительства уничтожать любые заговоры в зародыше, жители травили байки о блуждающем по городу тёмном духе, невидимом и смертоносном.

Его появление связывали с насекомолюдами и думали, что у Сомса Рочестера в услужении само зло. Именно так и были усмирены все знатные рода аристократии. Хьюз не хотел вырезать всех, ведь городу нужна инфраструктура: и экономика, и люди, что её будут строить.

Исключение он сделал лишь для двух родов. Остатки Арлингов и Хисториусов были найдены и истреблены под корень.

В общем, Ганс скрылся со всех радаров, и никто не знал, когда и где он нагрянет. Из-за этого Сомс боялся даже собственной тени. Он не мог понять природу и мысли этой твари, её мотивацию.

С одной стороны, она была прагматична, но с другой… Всплывали какие-то невероятные факты от разведки. Поговаривали, что через крысиную нору переправляли гигантских монстров, чуть ли не угроз. Естественно, после этого разведчики были устранены Хьюзом — ведь он мог читать мысли даже через подконтрольные объекты.

Сомс не был глупым начальником и всё отлично понимал. Андервуд превращается в нечто зловещее. Все эти приказы сократить общий уровень Емир до минимума во внутреннем городе, массовая эмиграция Тёмных и расселение шлемоголовых в Крысиной норе…

Росло недовольство, но высказать его боялись. Заботы катком навалились на нового правителя города. Не так он представлял себе место главного начальника всего и всех. Раньше у него была гордость, он пробовал сопротивляться и плести интриги, но Хьюз раскалывал их, как орешки на раз-два.

Единственная причина, по которой Рочестер ещё жив — это отличная «вывеска», как говорил Ганс. Если место Верховного займёт ренегат, то резни не избежать — будет бунт. А так они потихоньку душили население, превращая в реальность то, что три года назад казалось невозможным.

Под конец дня Верховный Правитель был досуха выжат. Даже емировы инъекции не помогали — нужен естественный отдых, и таковым для него была единственная сейчас радость в жизни — тёплая ароматическая ванна.

Здесь расположилось уютное местечко свободы. Ведь общий фон Емир тут был близок к десятке, максимальному значению. Сомс экранировал эту святая святых с разрешения Ганса и любил коротать конец дня, нежась в тёплой водичке.

— Всё, катитесь отсюда, — отмахнулся он от помощника и велел перенести ряд важных дел назавтра.

Тёплый пушистый халатик, уютные тапочки и флакон с душистой смесью, приготовленной Алексой. Девушка изумительно делала травяные сборы вперемежку с емировым порошком — после них Сомс чувствовал прилив сил и просыпался посвежевшим.

«Чего у сучки не отнять, так это таланта».

Естественно, его личные алхимики проверяли каждый раз смесь на предмет опасных веществ. Доверять девке не стоило.

Вдохнув полной грудью, он улыбнулся и высыпал из блюдечка сбор. Вода окрасилась в едва зеленоватый цвет, Рочестер тут же скинул халат и плюхнулся в просторную фарфоровую ванну. Он любил это делать до того, как чудо-смесь растворится — так пузырьки собирались вокруг кожи и мягко лопались, создавая массажный эффект.

Умнейшая голова Верховного правителя, а сейчас обычного постаревшего человека, откинулась в специальный держатель, шея расслабилась.

«Блаженство», — вяло расплывались мысли. — «Но чем это так пахнет?»

Нос уловил едва заметный жжёный запах. Глаза открылись, и с потолка на них тут же устремился свисающий полупрозрачный сгусток. Заметить такой даже в полёте практически невозможно. Вот и Сомс, будучи простым уставшим человеком, этого не смог.

Концентрированная кислота вмиг разъела глазницы и попала в мозг. Раздался судорожный плеск, вода прыснула на кафельный пол, и тело обмякло. А в следующие полчаса Жоржик съел и Сомса, и красивые емировы пузырьки.

Глава 26

Сделка с угрозой

Выбравшись из канализационного города Крайних, Ник снова сменил личину. В этот раз на лысого пухленького юношу. Под козырьком одного из двухэтажных домиков он нашёл спрятанную Принцем сумку с одеждой и вмиг сменил рухлядь на мощный артефакторный комбинезон, замаскированный под дешёвку.

Время поджимало. Он едва успел перекинуться словечком с Саймоном, как отправился доставлять Жоржика. Транспортировкой учителя занялся Кефрис. Преподобный отец рад был увидеть Жнеца живым и всё лелеял мечты о всеобщем благе.

Именно он предоставил Нику убежище в своей парафии. Из ночных разговоров воин узнал, что когда-то Сомс и Кефрис были друзьями. Их интересы пересеклись на Саймоне: один грезил вырастить идеальное оружие, а другой — направить этот «клинок» на пробуждение подземной нации.

Однако методы воспитания Рочестера не устраивали святого отца, потому вышла ссора, и этот случай навсегда их разделил. Оба преуспели на своём поприще, но больше не разговаривали друг с другом.

Избавившись от смрадного запаха, колония P3 значительно выросла и обзавелась деревенькой из верующих. Её жителей отбирал лично преподобный. Принц должен был доставить Алексу под прикрытием мимикрирующей ткани из собственной шкуры, а Кефрису, как священнослужителю, полагался беспрепятственный проезд повсюду.

Так что за судьбу близких Ник не волновался. Он знал, что скоро слуги обнаружат труп Сомса, а следом и пропажу главного алхимика города.

Идя по улицам, он то тут, то там встречал на поворотах столбы со стеклянной клеткой. Внутри, ворочаясь из стороны в сторону, пялились выпученными глазами жабы. Окружающие старались не смотреть на них, и опускали лица.

Этот аналог камерам слежения доставлял многим проблемы, ведь в магическом обществе не знали термина «Большой Брат». Для них это чувство сродни подглядывающего за тобой извращенца. При этом ты голый и беззащитный — за порчу городского имущества наказывали телесно.

Жнеца не волновали подобные приблуды — маскировка позволяла не оставлять за собой следа. Он в городе