Пекло - Джеймс Роллинс

Самого его это не беспокоило. Выкрутив на полную рукоять подачи топлива, он мчался над пылающим Парижем. Привыкнув наконец и к машине, и к турбулентности, теперь он мог спокойно рассмотреть, что делается вокруг. В свое время директор Кроу принял Грея в «Сигму» не в последнюю очередь из-за его уникальной способности подмечать закономерности, которые от других ускользали.

Как сейчас.

Он следил за движением других вертолетов. Одни из них снижались, другие поднимались – очевидно, помогали эвакуировать людей. Еще больше машин летали на одной высоте туда-сюда – вели поиски. Лишь несколько двигались сквозь дым по прямой.

И лишь один из них мчался на северо-запад.

Грей представил себе атомную станцию, о которой говорил пилот. Она находится на Сене, в шестидесяти милях к юго-востоку от Парижа. Возможно, кто-то пытается уйти как можно дальше от неизбежного взрыва реактора?

Чужой вертолет летел к Сене; Грей направился за ним. Скоро на пути у врага выросло препятствие. Впереди вздымалась в воздух на тысячу футов темная громада Эйфелевой башни: лишь зарево пожара подсвечивало ее стальное кружево. Близ основания башни взорвалась газовая магистраль, и теперь между опорами пылал огонь.

Враг начал огибать пылающую башню справа.

– Держись! – крикнул Грей в микрофон Ковальски и потянул рукоять управления влево.

Развернувшись в воздухе, вертолет подлетел к Эйфелевой башне с другой стороны. Рукоять подачи топлива Пирс вывернул на полную. Он стремился максимально сократить расстояние между машинами, прежде чем обе они достигнут цели. Рассчитывал спрятаться за массивной башней и разобраться с ублюдками, когда они окажутся на той стороне.

– Ковальски, готовься!

– К чему? – заорал Джо; его и без того громовой голос в наушниках сделался оглушительным.

Зажав рукоять управления между коленей, Грей молча указал на другой вертолет. Они подлетели уже достаточно близко, чтобы разглядеть его: да, тот самый «ЕС145» со шмелиной раскраской.

– Как только минуем башню, открывай огонь! Собьем эту пташку!

Грей уже представлял себе, как враг падает с небес на другом берегу Сены, где распростерся вдоль берега темный парк. Даже такой план нес в себе риск – могли пострадать случайные люди; но каждый взгляд вниз, на бушующее пламя, напоминал Грею, что он должен остановить «Тигель» любой ценой. Не дать им уйти вместе с устройством! Иначе сколько еще городов постигнет участь Парижа?

Оба вертолета мчались к башне, стремясь обогнуть ее с разных сторон. Ковальски с усилием отодвинул одну створку боковой двери, и в кабину ворвался ветер.

Вертолет затрясло, и Грей схватился за рукоять, отчаянно стараясь его выправить.

Ковальски взревел медведем: если б не ремни безопасности, он вывалился бы в открытую дверь. На миг даже выпустил винтовку – по счастью, та висела на ремне, перекинутом через плечо.

– Почти догнали! – предупредил Грей. – Готовься!

Вдруг вражеский вертолет перед ними резко затормозил, задрав нос кверху. Грей инстинктивно сделал то же самое – и в следующий миг понял, что это значит.

Враги заметили погоню. Игра началась.

02 часа 44 минуты

Тодор из задней кабины «ЕС145» приказал по радио пилоту:

– Спустись ниже! – Обвел рукой вокруг своей головы, изобразив круг. – И кружи!

И показал на Эйфелеву башню.

Несколько секунд назад пилот сообщил, что их нагоняет другой вертолет. Ведет себя странно, подозрительно. И паранойя пилота оказалась вполне оправданной: задняя дверь второго вертолета отворилась, и из нее едва не вывалился стрелок с автоматом.

За ними гнались – и, очевидно, гнались с самыми недобрыми намерениями.

Тодор приказал пилоту набрать скорость и попробовать оторваться. Тот возразил, что это вряд ли возможно: другой вертолет легче и быстрее, а их набит под завязку оружием и ящиками с оборудованием, не говоря уж о том, что в нем летят шестеро.

Тогда Тодор решил использовать свое преимущество – перевес в оружии и живой силе. Решил дать бой преследователям, повисшим у него на хвосте.

Его вертолет затормозил в воздухе и резко развернулся; преследователи также сбросили скорость и повторили маневр. Две машины, словно рассерженные пчелы, с ревом кружили друг за другом вокруг Эйфелевой башни.

Тодор приоткрыл дверь со своей стороны. В кабину ворвался свирепый ветер, подогретый ярко полыхающим пожаром внизу. Башня высилась, словно железная гора над морем огня. Сквозь ее железное кружево Тодор ясно видел противника. Враги изучали друг друга: каждый использовал короткую паузу, чтобы оценить силы другого.

Но Тодор знал: так не будет длиться вечно. Кому-то придется сделать первый шаг.

Оторвавшись от вражеского вертолета, он перевел взгляд на саму башню. Гордость города, самая прославленная парижская достопримечательность тоже не была забыта в святую ночь Рождества. У ее подножия, словно в насмешку над священным днем, раскинулась гигантская ярмарка сувениров и рождественских товаров. Она привлекла сегодня тысячи людей – как местных жителей, так и туристов, желающих полюбоваться Парижем в праздничную ночь.

Когда на землю явился ад, толпа отдыхающих оказалась заперта в башне. Взрыв газовой магистрали внизу преградил людям пути к выходу. Туристы угодили в ловушку – и бежали, спасаясь от огня и дыма, на верхние этажи.

На одном из уровней башни, этажах в двадцати над Парижем, Тодор увидел каток – и улыбнулся, глядя, как огонь отражается во льду. Среди перепуганной толпы он заметил немало детей – невинных душ, уже развращенных родителями. Подумать только, святейший из святых дней они проводят не в молитве и страхе Божием, а в веселье и развлечениях!

Зрелище это воспламенило его гневом; и в тот же миг ему пришла мысль о том, как оторваться от погони, как отвлечь преследователей.

Он поднял свое тяжелое оружие, знаком велев двоим товарищам сделать то же. Затем указал на запертых на башне туристов.

– Открыть огонь!