Наши дети - Sleeping

он не читал, человек всё же мыслит отнюдь не словами. Прибор считывает образы, выстраивает ассоциативные ряды наблюдая за поочерёдно активирующимися каскадами нейронных связей. Говорят, можно даже вытащить из головы испытуемого его воспоминания в виде мутных картинок, но всё же. Не знаю. Если из меня что и вытащили, то мне этого не показали. Посидел сорок минут головой в гудящей и перемигивающемся огоньками бочонке и свободен.

То есть не свободен в смысле иди куда хочешь и делай что хочешь, а свободен в том смысле, что иди под конвоем в столовую, а потом, снова с конвоем, обратно в камеру. В столовой давали суп с фрикадельками и в тарелке было тесно от этих самых фрикаделек, поэтому, можно считать, что всё прошло относительно неплохо.

Примерно через двадцать дней меня отправили на большую землю. Пришлось полежать пару дней проходя акклиматизацию к повышенной силе тяжести. А на большой земле, к моему удивлению, мне объявили, что я свободен, правда наблюдение за мной останется и вылет с планеты мне тоже запрещён.

Пытаюсь пошутить: -А я как раз завтра собирался полетать по космосу на своей личной космической яхте.

Контрразведчики не смеются, видимо шутка не удалась.

-Ребят, вы серьёзно меня отпускаете? Вдруг я шпион?

-Ты не шпион, -с уверенностью которой нет у меня самого говорит контрразведчик.

-Ладно, а что мне делать?

-Тебе присвоен статус беженца. Можешь жить в социальном жилье для бездомных и питаться в бесплатных столовых, а можешь найти работу и устроится получше.

-У меня на Луне осталась семья.

-Ничего, скоро мы победим и встретишься со своей семьёй, -пообещал контрразведчик.

Дальше я оставался предоставлен сам себе. Хранилище с нейросетью у меня, естественно, забрали. Даже спасибо не сказали. Ну и ладно, я всё равно с ней таскался как с чемоданом без ручки. Использовать сам не могу, а выкинуть жалко.

Мой план был прост как пять копеек. Устроится здесь, на Земле. В самые краткие сроки заработать побольше денег и всеми правдами и неправдами вывести семью с Луны на Землю. Я пока ещё не знал, как это сделаю, но если такая возможность и существовала, то явно требовала финансовых вложений. Да и куда мне их сейчас привозить – единственная комната, которая у меня есть не моя, а принадлежит социальному общежитию, здесь квартируются кто не может добиться самой малости или же принципиально не хочет напрягаться. Другими словами – отбросы общества. И нынче я один из них. Но это ненадолго. На луне у меня осталось семья и я в ответе за них.

Глава 11. На земле

Если к сорока годам ваше жилище не наполняется детскими голосами, оно наполняется кошмарами.

Шарль Сент-Бёв

Первым делом я собирался познакомиться с соседями по общежитию. В социальном городке целый квартал выделен под размещение беженцев с луны, и я надеялся найти в нём единомышленников. Проповедуемая на моей родине идеология тотального превосходства лунаров над землянами должна была оттолкнуть от луны множество думающих людей, правдорубов, кто не смирился и не принял навязанные извне нарративы. Их всех я надеялся найти здесь – на земле, в квартале беженцев социального городка.

Комната, в которую меня поселили, была размером пять на четыре, то есть довольно приличного размера комната. Жаль, что всего одна. Но так и я пока один, а значит мне хватит, даже с запасом. В комнате, кроме одного, но довольно широкого окна, имелось всё необходимое для жизни: кровать, стол, пара стульев, не раскладывающийся диван, шкаф для одежды, шкаф для разных мелочей, крохотный холодильник, однако с полноценной морозильной камерой. В отдельной комнатушке нашёлся туалет, совмещённый с душевой кабиной. Полноценной кухни не имелось, только чайник и лазерная печь для разогрева продуктов. Видимо считалось, что у себя в комнате жилец мог только перекусывать или пить чай, а полноценно питаться должен был централизованно, в столовой.

На столе, в простой вазе, стояли успевшие немного подувянуть цветы. Цветы тоже простые. Я не знал их названий, но видел, что размеры цветов невелики и выглядели они так, будто их набрали с ближайшей клумбы. Но кто-то всё же потрудился собрать их и оставить для нового постояльца.

Я подошёл к столу и понюхал цветы. Целая смесь запахов защекотала мой нос совсем непривычный для таких ароматов. Едва успев отвернуться, я громко чихнул и затем снова, но уже осторожно, принюхался.

Заглянул в холодильник – там ожидаемо пусто. Полежал на кровати разглядывая обшитый пластиком потолок. И хотя за месяц вынужденного безделья, разбавленного периодическими беседами то с представителями разных спецслужб, я насиделся и належался на долгое время вперёд, лежать вот так, как свободный человек, а не военнопленный, было приятно.

Проверив работу сантехники, она работала отлично, я решил, что пришло время познакомится с соседями. Заодно и расспрошу у них подробнее про местные порядки.

Планировка здания проста до безобразия. Восемь этажей. Все этажи кроме первого представляют собой длинный коридор, от которого в обе стороны расходятся квартирки-комнаты вроде моей. На стандартных дверях, кроме номеров, многие дополнительно вешают записку с именем жильца – своим именем, чтобы удобнее было искать. Дверь справа от моей украшала как раз такая записка, только вместо имени на ней было написано «пошли все на…».

-Мило, -подумал я, разворачиваясь в другую сторону. К счастью, на