Мастер молний. Книга I - Яков Барр

Я велел ученице смотреть внимательно, очистил портал от остатков убитой печати и принялся накладывать собственную, хорошую. Эту подлыми камешками не взломать, не зря один моих титулов «закрывающий двери».

Еще две пострадали меньше, камешки мы изъяли, а я заставил Алису самостоятельно находить лакуны и даже поддельные элементы узоров — «кукушат», подкинутых враждебной магией на место «высосанных» фрагментов. Своих кукушат я внедрять на эти участки не стал, показал Алисе, как восстанавливать исходный узор, и под моим руководством она с большим трудом справилась с одним из них.

Восстановив все печати, мы наконец добрались до пляжа. Я показал Алисе, как создавать одежду, достал из бездонной сумки немного тряпья, и заставил ее творить. Когда с десятой попытки у нее получилось бикини, которое не стыдно примерить, я не пустил ее в кабинку для переодевания, а предложил создать ширму-иллюзию. Сидела обновка из рук вон плохо, так что еще полчаса мы потратили на заклинание адаптивности. Уже стемнело, но мне показалось уроков недостаточно, и я обучил девушку, как греть себя с помощью магии огня, а потом она у меня проделала то же самое с магией воздуха.

Попутно я расспросил Алису, как ей удалось сотворить тульпу. Она рассказала, что внимательно следила, как я создавал наши куклы на автобусной стоянке по пути в Филадельфию, но как ей тогда показалось, ничего не запомнила. Однако стресс — великий мотиватор, заставляет не думать, а действовать автоматически. Я похвалил девушку и объяснил, что пытаюсь добиться от нее именно этого автоматизма. В бою нет времени на рассуждения и копания в памяти в поисках решений.

Наконец я разрешил нам обоим искупаться в холодном декабрьском море. Когда мы вернулись, Клара напоила нас горячим чаем с выпечкой. Алиса раззевалась, но страшный бессердечный упырь, то есть я, не пустил ее в постель, заставив медитировать. Каналы сами себя не прокачают, а после всех сегодняшних достижений, девочке было необходимо распределить потоки. Ну что же поделать, обучение магии на девяноста процентов — насилие, а лишь на десять — информация. Я, кстати, занялся тем же самым — работой с каналами. День и у меня выдался трудный.

Луиджи Виттарио, адвокат мафии и мой заказчик, приехал довольно рано по местным расслабленным устоям, мы едва успели позавтракать. Солнце жарило не по-зимнему, так что мы расположились в беседке на свежем воздухе. Клара подала нам кофе с очередной порцией субстанции «прощай талия», то есть со вкусной свежей выпечкой. Впрочем, я-то умел контролировать свое тело и выглядеть так, как хочу, Алису я тоже со временем научу. А пока пусть осваивает магию иллюзий.

Первым делом Луи выложил на стол пачку документов, а также визитку своего коллеги из Лихтеншетйна, которого он назначил управляющим нашей подставной компании. Точнее «компаний», следующие полчаса ушли на описание сложной системы отмыва и маскировки моих денег. Я испытал жгучее желание провести ритуал с сеньором Виттарио, чтобы выкачать из его седой головы все знания, но это было бы не слишком вежливо. В любом случае система показалась мне работоспособной.

Далее Луи вручил мне визитку заведующего кафедрой итальянской литературы в Римской Академии Изящных Искусств.

— Сеньор Чезаре Мануччо, — сообщил адвокат, — безусловно, образованнейший человек, и его языковые способности достойны восхищения. Но вряд ли он сам соблазнится теми деньгами, что было бы разумно предложить, я полагаю, это два миллиона лир?

Я с трудом прикинул в уме, что сумма соответствует примерно полутора тысячам долларов, и кивнул.

— Да, за сутки жизни это кажется щедрой, но справедливой оплатой, — продолжил Луи. — Я с ним поговорил, и он обещал, что поможет вам.

— Я должен как-то отблагодарить этого прекрасного человека?

— Это было бы любезно с вашей стороны, но не стоит совать ему деньги в конверте. Хороший виски или коньяк, наоборот, вполне уместны в данной ситуации.

— Принято, — кивнул я.

— Когда вы планируете посетить Рим? — поинтересовался Луи.

— Если я выдвинусь в ближайшее время, я успею доехать засветло?

— А как вы собираетесь ехать? — ответил Луи вопросом на вопрос.

— На машине, что вы любезно мне одолжили.

— Я бы советовал вылететь на самолете из города Ламеция-Терме. Полет займет два часа. Дорога до аэропорта — примерно столько же. В такой ситуации мне кажется неразумным вам ехать на своей машине. Если вы позволите, я напрягу свой секретариат, который пожирает немыслимое количество денег, так что пусть работает! Они вызовут сюда такси, а также забронируют билет и отель в Риме. Вы поедете с племянницей?

— Буду благодарен за помощь, — искренне улыбнулся я. — И нет, Анна останется здесь, если это удобно.

— Более чем! Вы — наши гости на столько времени, сколько понадобится. И поэтому поводу у меня есть еще два предложения. Первое — могу ли я попросить вас задержаться еще на несколько дней, после того как вы закончите свои дела в Риме?

— Вряд ли, — задумчиво ответил я. — Сразу после Рима я планирую покинуть Италию, хотя ваша страна мне чрезвычайно понравилась.

— Если не секрет, — поднял бровь Луи, — куда вы направляетесь?

Я на несколько секунд задумался, посвящать ли его в свои планы. Не слишком ли я доверяю адвокату мафии? С другой стороны, он пока меня не подводил, все свои обязательства выполнил. Может быть и впрямь «пока», но мне, несмотря на прожитые годы, хочется верить в людей.

— У меня неотложные дела в России, сеньор Виттарио. Действительно важные и срочные.

Луи заметно помрачнел.

— Конечно, вы не нанимали меня в качестве своего юрисконсульта, но все же я не советую вам лететь в Россию.

— Почему же, любезнейший сеньор Виттарио?

— Отношения между Европой и Российской Империей ухудшаются с каждым днем. В самом ближайшем будущем могут испортиться окончательно. Мы в Италии не слишком этому рады, мы всегда очень тепло общались и сотрудничали к взаимной пользе. Но если придется выбирать… Вы сами понимаете, есть узы гораздо более прочные, чем теплые дружеские отношения.

— И все же мои дела в России не терпят отлагательств. Тем не менее, о чем вы хотели меня попросить?

— Сицилийский могильник почти заполнен. Вред от него для всего нашего острова и даже для моря вокруг неописуем.