Контрфевраль - Игорь Черепнев

Воронов начинает оскорблённо вскидываться, но потом до него доходит, что такие вещи просто так не говорят, и он молча кивает.

– Тогда – вперёд…

* * *

Осторожно выглядываю в коридор – никого. Дверь слева, насколько я знаю, ведёт ещё и к лестнице на второй этаж… Открыто… На той стороне гробовая тишина. Замечательно, так и думал, из гвардейских «павлинов» охранники как из г… – пуля. Значит, они, скорее всего, недалеко от второй лестницы кучкуются. На пальцах показываю командиру «пятёрки», что они остаются здесь и держат этот вход. Двое здесь, трое – наверху.

Проверяю свою «бету», оборудованную переделанным специально для неё глушителем Максима-младшего, аккуратно досылаю патрон. Остальные диверсы повторяют мои манипуляции, у них тоже «тихие» стволы. Расстёгиваю китель чуть ли не до пупа и стараюсь идти нетвёрдой походкой, негромко бормоча себе под нос «пьяным стилем» первый пришедший в голову анекдот про Вовочку, чтобы как-то отвлечься от мысли, что сейчас буду воевать с русскими офицерами. Умом понимаю, что враги, но вот какая-то неуверенность в правильности действий и, соответственно, – нервозность. Может быть, оставшаяся от Дениса-первого?.. Воронов идёт рядом, вторая «пятёрка» – сзади… Доходим до двери, прислушиваемся… Никого. Тихонько открываем, заходим, поворачиваем, проходим до следующей двери, открываем… Библиотека. И опять никого! Они что – охренели? Охранники, блин! Хотя, собственно, чего я кошмарю? Нам ведь это только на руку!.. Первый анекдот кончился, завожу второй… Те же манипуляции… Опять библиотека!.. Опять дверь… Лейтенант, видя моё состояние, шепчет:

– Буфетная. Дальше ещё одна…

Проходим недостоловую. Ещё одна дверь, но за ней слышен приглушённый бубнёж! Открываем, заходим, ловлю обрывок фразы «…табакерку для суслика уже нашли?»… Русские офицеры, говорите?! С-суки!.. Вся великолепная семёрка в сборе. Стоят и пускают дым, кто – в приоткрытую наружу дверь на лестницу, кто – в окружающее пространство… Ноги разъезжаются на вощёном паркете, делаю вид, что чуть не упал, и хватаюсь за плечо «попутчика»…

– Воронов?.. Вы откуда?.. – У караульщиков возникают вполне резонные вопросы.

– Отозван из отпуска… – Лейтенанта хватает только на эту короткую фразу.

– Га-аспда!.. Экск-пс-с-к-с-у-му-у… Экскью-у-узэ муа… А где здесь клозет?..

До противников пять метров, стоят кучкой…

– Господин лейтенант, кто это?..

Можно и не отвечать!.. Толкаю Воронова вправо, сам сдвигаюсь влево и вниз на колено, вытягивая из-за спины «бету» и чирикая «атаку». В дверях появляются диверсы…

Изобретению мистера Максима до настоящих глушаков, конечно, далеко, звук выстрела похож на хлопок в ладони… «Аплодисменты» были бурными, но непродолжительными и сопровождались лязгом затворов и звяканьем гильз по паркету. Семь трупов, у каждого по две-три новые дырки, несовместимые с жизнью…

Краем глаза замечаю, как Воронов, прислонившись к стене, кидает в рот какую-то пилюлю, появившуюся из нагрудного кармана. Блин, он же сам говорил, что был отправлен в отпуск по болезни! Что-то с сердцем?.. Вполне возможно. Нервы, бывает. С этими семерыми он служил, может быть даже сидел рядом за столом в кают-компании. А теперь – по разные стороны баррикад…

Трофеи не впечатляют. Шесть близнецов-наганов и единственный заслуживающий внимания ствол – Кольт М1911 Government model. Ну да, хорошая машинка, жаль – придурку досталась… Теперь тушки складываем аккуратным штабелёчком, чтобы не мешали ходить. Как там лейтенант, оклемался?

– Павел Алексеевич, будьте добры, помогите его императорскому величеству подняться на второй этаж. Пусть лучше отец и муж будит домочадцев, чем посторонние люди с пистолетами… Лучше по той лестнице, здесь, сами видите, не прибрано… А вы, братцы, сидите здесь. Задача – чтобы через эти двери никто не вошёл…