Контрфевраль - Игорь Черепнев

Наконец идущий впереди «лоцман» поднимает руку и останавливается. Мы следуем его примеру, за нами бесшумно замирают две «пятёрки». Тоннель заканчивается колодцем, в котором устроена уходящая вверх винтовая железная лестница.

– Адольф Адольфович, давайте ещё раз обговорим наши действия. – Пододвигаюсь ближе к Кегрессу.

– Сейчас поднимаемся наверх, я открываю вход и жду вас.

– Куда мы сейчас попадём?

– В рабочий кабинет его величества. С той стороны вход замаскирован под дубовую панель, которыми обшиты стены. По счёту – четвёртая слева. Над ней висит картина, нужно её потянуть вправо и вниз, чтобы вход открылся. – По шёпоту слышно, что француза немного бьёт мандраж.

– Хорошо, идёмте. Не забудьте, как откроете дверь – сразу меняемся местами. Первыми входим мы. И постарайтесь сделать всё как можно тише, в идеале – так и вообще бесшумно…

Поднявшись наверх, ждём томительную минуту, после того как Кегресс поливает петли из припасённой маслёнки. Затем он очень медленно тянет вниз рычаг, торчащий сбоку в стене, и осторожно приоткрывает дверь на пару сантиметров…

Ага, блин! Предчувствия его не обманули!.. В кабинете кто-то есть, судя по неяркой полосе света и голосам. Вот мы сейчас и послушаем, что тут за оратор надрывается…

– …Неужели ты всё ещё не понимаешь, Ники, что другого выхода у тебя просто нет! За годы своего бездарного правления, следуя идиотским советам супруги-истерички, ты не приобрёл друзей, зато нажил множество врагов. Вся империя недовольна тобой. Кроме старого пса Келлера, который тщетно пытается сейчас подавить волнения и навести порядок в столице, у тебя нет сторонников…

Кажется, я догадываюсь, кто там соловьём разливается. Ну-ну, чирикай, птенчик, чирикай. Котики уже рядом…

– …Столь нелюбимые тобой думцы во главе с Родзянко уже объявили о создании Временного комитета, который, как пафосно было мне заявлено, «в столь смутное время берёт на себя бремя власти». Завтра я покажу им подписанный тобой манифест о назначении наследником меня вместо безнадёжно больного Алексея. И я думаю, мы сумеем договориться…

Интересно, откуда такие глубокие познания? И где он будет им это показывать? В карцере на «базе», куда по моим прикидкам Временное правительство уже переехало?..

– …А о тебе никто не будет печалиться! Вообще, над твоей семьёй, как мне кажется, висит проклятие. Твоя гессенская принцесса – психопатка и истеричка, твой сын – неизлечимый калека, твои дочери – испорченные и растлённые Гришкой Распутиным девицы. И сам ты – урод, на которого нормальному человеку смотреть противно… Квазимодо, только без горба!..

– Ты забыл о Михаиле… – Голос императора звучит глухо, но твёрдо.

– Ах да, его императорское высочество регент империи великий князь Михаил Александрович!.. – В титуловании звучит издёвка. – Твой младший братец-шалапут уже наломал немало дров и многим перешёл дорогу. Так что его конец тоже не за горами… Подумай лучше о своей семье. Мы оба знаем, что будет, если Алексей… невзначай упадёт или сильно ударится…

Монолог прерывается посторонними звуками. Какая-то возня, шум, стук, сдавленный стон…

– Так вот он, последний довод императора Николая Второго!.. – В голосе вновь слышится издевательская насмешка. – Скажи, Ники, а у тебя никогда не появлялось желания застрелиться из этого револьвера?.. Можешь не отвечать, я по твоему лицу вижу, что появлялось. Ты и здесь дал слабину… В общем так – бумага в бюваре, перо и чернильница на столе. Пиши!..

– Я… Не буду… Ничего… Писать!..

– Мне приказать привести сюда твоего сына?..

Кажется, пора вмешаться! Толкаю дверь-панель, уже не боясь шума, два шага вперёд, Николай, сгорбившись, сидит в кресле, над ним нависает фигура в адмиральском мундире. Услышав посторонние звуки, виртуальный император Кирилл начинает оборачиваться, но сие действо заканчивается с попаданием рукояти люгера в точку за ухом. Подхватываю падающую тушку и укладываю на ковёр…

Всё-таки шумнули, или в коридоре тоже подслушивали разговор. Дверь приоткрывается и показывается чья-то морда.

– Ваше импер… – Фраза остаётся незаконченной. Подоспевший Воронов бьёт с ноги по двери как раз в тот момент, когда любопытная особь наполовину просунула свою черепушку в щель, припечатывая её к косяку, затем втаскивает начинающего падать незнакомца внутрь, укладывая холуя с полковничьими погонами рядом с хозяином.

Пару секунд прислушиваемся к тишине в коридоре, затем лейтенант аккуратно закрывает дверь. Диверсы уже заканчивают обездвиживать пленных. А я вытягиваюсь перед ещё не совсем пришедшим в себя самодержцем, правила воинской вежливости никто не отменял.

– Здравия желаю, ваше императорское величество…

Воронов отстаёт от меня на секунду.

– Гуров?.. Воронов?.. Как вы здесь?.. – Николай никак не может прийти в себя. – …Вы всё слышали?..

– Никак нет, ваше императорское величество. Не слышал абсолютно ничего. – Слова интуитивно срываются с языка. – Разрешите доложить. Прибыл по приказу генерала Келлера для эвакуации вас и вашей семьи в безопасное место.

– Куда?.. – Из-за изувеченных губ горькая усмешка Николая больше похожа на зловещую гримасу. – Где сейчас есть для нас безопасное место?..

– В Аничковом дворце, ваше императорское величество…

Император Всероссийский смотрит на меня удивлённым взглядом, требуя объяснений.

– Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна готова принять вас у себя во дворце. – Не вру ни капли, перед отъездом Келлер получил радио от Павлова, что по его просьбе принц Ольденбургский уговорил её проявить в столь тяжёлое время терпимость к нелюбимой невестке.

– Но ведь в столице мятеж!

Вот, блин, императорское упрямство, да в нужных бы целях…

– Бунтует в основном Выборгская сторона, Невский с прилегающими улицами уже спокоен. Помимо этого дворец охраняют две казачьи сотни и пять бронеавтомобилей.

– Но как мы отсюда выберемся?!

– Сейчас мы разбудим ваших…

– Они на втором этаже. А в коридоре и на лестницах дежурят шесть или семь офицеров-изменников! И он… – Николай кивает на неподвижную тушку Кирилла. – Он приказал…

– В случае попытки побега или освобождения их убить?.. – Прихожу на помощь самодержцу, запнувшемуся на фразе. – Не успеют… Но нам пора спешить. Простите, ваше императорское величество…

Достаю припасённую именно для этого маскарада карманную фляжку и щедро окропляю себя коньячком. После этого обращаюсь к Воронову.

– Павел Алексеевич, мы сейчас с вами идём в коридор, надо ликвидировать охрану. Вас они знают, а я буду «в стельку пьяным». Ни в коей мере не ставя под сомнение вашу храбрость, всё же прошу только подыграть нам и после не мешать. Мои ребятки сделают всё быстро и тихо, а ваша активность может дать охране шанс поднять тревогу. Не обижайтесь, но на кону слишком многое…