Контрфевраль - Игорь Черепнев

До заветной аптеки добрались просто и незатейливо. Как только показался ипподром, спрыгнули с товарняка и дошагали по шпалам до начала дач, по пути надевая «камуфляж». Воронов так и остался лейтенантом, я превратился в поручика, а остальные бойцы сменили свои любимые погоны с вензелями «ОН» на разношёрстные, но с триколорными шнурами вольноопределяющихся, дабы не возникало вопросов, почему это нижние чины нагло шастают по городу. Пройти надо было всего ничего, две улочки, но в целях конспирации разбились на мелкие группки по три-четыре человека. Любопытные вряд ли обратят пристальное внимание на это безобразие. Подумаешь, кучка вольнопёров в аптеку ломанулась. Наверное, веронал от нервов закончился, или кто-то по свежему «препарату 606» истосковался. Не на фронте же, дело-то оно житейское, с кем не бывает…

Елена Александровна, она же – мадам Водкина, сразу занялась обогревом и питанием личного состава, с некоторым даже удобством расположившимся в двух пустующих комнатах, а мы с Вороновым сразу же пошли побеседовать с доктором…

Доктор знал меня лично, а по поводу Воронова ему, как я понимаю, радировали, так что обошлись без слонов, идущих на север, и тридцати восьми утюгов на подоконнике.

– Итак, господа офицеры, докладываю вам всё, что мне известно по этому вопросу. Сегодня рано утром ко мне пришла связная из дворца, одна из барышень, работающих на кухне. Отмечу сразу – именно она должна была передавать сообщения от горничной императрицы Анны Демидовой, которая помимо своих прямых обязанностей тесно общается с великими княжнами и наследником. Прошу не удивляться, господа, действия на этот случай были оговорены заранее академиком Павловым. Так вот, вечером, после ужина Демидовой удалось незаметно передать записку, насколько я понимаю, от великой княжны Ольги Николаевны. – Доктор, закончив длинное вступление, передаёт мне мятый клочок бумаги. Читаю строчки, написанные торопливым прыгающим почерком:

«Нас держат в плену. Кирилл Владимирович угрожает папа́ и мама́, требует отдать престол ему. Сообщите генералу Келлеру».

– Это почерк Ольги… Николаевны… – негромко произносит стоящий рядом Воронов.

– Помимо этого доступ в общие комнаты и опочивальни императорской семьи ограничен, в коридорах дежурят офицеры вашего, Павел Алексеевич, Гвардейского экипажа. Простите… Выход из дворца запрещён. Сам дворец оцеплен, везде матросы с винтовками…

– Простите, Евстафий Иванович, что-нибудь известно об охране? Где, кто и сколько? – Пора переходить к делу, а не тянуть кота за бубенчики.

– Не торопитесь, Денис Анатольевич! Во дворце те матросы, кто стоит в оцеплении, и те, кто уже сменился. Все они находятся на первом этаже…

– Подвахта… – бормочет про себя Воронов.

– На втором этаже дежурят только офицеры… Павел Алексеевич, вы больше должны быть в курсе, сколько их там.

– …Всего – одиннадцать. Во дворце можно использовать человек семь, не больше. Остальные должны следить за нижними чинами. Но это – из Экипажа. Кирилл Владимирович мог привести с собой ещё кого-нибудь.

– Кого и откуда?

– Замечал его несколько раз с какими-то гвардейцами. Полки разные. Возможно, свёл знакомство с ними, служа при штабе Верховного главнокомандующего.

– Хорошо, будем считать – две смены по шесть человек, вряд ли больше. Чем вооружены?

– Штатно… – Воронов задумывается. – Нет, эти оба в отпуске… У всех – наганы и кортики.

– Евстафий Иванович, а как вашей барышне удалось выйти за пределы охраняемой территории? – теперь интересуюсь у доктора.

– Сделала так, как и договаривались. Сказалась больной, подняв себе температуру…

– Капля йода на рафинад? – вспоминаю классику школьных отмазок.

– Нет-с, голубчик. – Доктор смотрит на меня немного удивлённо, затем раскрывает тайну: – По три столовые ложки соли в чулки и походить часок-другой… Доктор Боткин констатировал высокую температуру, её обыскали и отправили от греха подальше – цесаревичу нездоровится, подозрение на корь. Хорошо, что Иван Петрович уже давно всем прививки сделал… Барышня сразу пришла ко мне.

– Понятно… Через ворота нам ходу нет, давайте думать, где можно незаметно просочиться за периметр. Евстафий Иванович, у вас нет хотя бы приблизительного плана местности?

– Есть. Но прошу вас, Денис Анатольевич, выслушать меня до конца, прежде, чем примете своё окончательное военное решение. – Доктор немного обиженно выделяет интонацией предпоследнее слово. – Я уполномочен сообщить вам, господа, следующее… После событий тысяча девятьсот пятого года по приказу императора были начаты секретные работы по устройству подземной железной дороги. Она должна была соединить Александровский дворец с Императорским павильоном на станции, чтобы в случае чрезвычайных обстоятельств Семья могла незаметно… эвакуироваться.

– Откуда у вас такие сведения, доктор? – с сомнением интересуется Воронов. – Слухи ходили, но конкретно никто ничего не знал.

– И не мог знать. Секретность была высшей степени…

– Тогда откуда вы это знаете?

– От генерал-майора Цабеля. Командира Собственного Его Императорского Величества железнодорожного полка. Фёдор Артурович прислал мне его ответ на запросы сенатора Гарина, который занимался строительством, и великого князя Михаила Александровича…

– И что, по ней можно добраться до дворца? – возбуждённо вопрошает Воронов.

– К сожалению, информация неоднозначная. Он посылал доверенных офицеров проверить состояние дороги. Тоннель местами подтоплен, кое-где – выше человеческого роста. Более того, одного из них ударило электрическим током, видно провода подмокли. Вывод – использование невозможно.

– Тогда зачем вы нам об этом рассказываете?

– Затем, чтобы при эвакуации императорской семьи вы не совершили ошибку и не полезли в опасный тупик, если его величество предложит этот путь. Но есть другой вариант… От дворца есть отдельный подземный тоннель к гаражу. Его величество не раз пользовался им, он любил бывать в мастерских.

– А эта информация откуда? – теперь уже я опережаю Воронова.

– От того же сенатора Гарина. Личный шофёр императора Адольф Кегресс подтвердил мне это. Естественно, после вручения… скажем так, верительных грамот.

– Насколько ему можно верить?

– Думаю, что можно. Кегресс предан императору, имеет чин прапорщика, принимал присягу. Я уже имел с ним беседу, он согласен содействовать. Я сейчас ему телефонирую, где-то через час он будет здесь…

Ну, господа гвардейские моряки тоже присягу принимали, а теперь вон к Кирюхе переметнулись. Ладно, будем посмотреть. Если сдаст и приведёт в засаду… Примем кое-какие меры предосторожности, мало не покажется. Если что – будем прорываться в открытую, там не так уж и далеко. Штабы штурмом брали, чем дворцы хуже? Прошлый раз Зимний брали, теперь – Александровский на очереди. Переколотим там немного мебели и посуды, думаю, простят и не осудят…