Башня Нерона - Рик Риордан

запасными колчанами, оружием, щитами и бутылками с водой, отчего он напоминал то ли мамашу-наседку, то ли минивэн для полубогов. Со своим луком он управлялся так ловко, как мне и не снилось (но это строго между нами), успевая между делом подбадривать своих юных подопечных и раздавать указания:

– Деннис, постарайся не убивать вражеских полубогов и смертных! Ладно, хотя бы с этого момента постарайся! Иветт, слева! Бен… эй, поосторожней, Бен!

Последнее относилось к юноше в инвалидном кресле с ручным приводом. Его мощный торс был облачен в гоночную рубашку, а водительские перчатки усеяны шипами. Непослушные черные волосы паренька трепал ветер, а когда он разворачивался, из ободов его колес выскакивали клинки, пронзающие каждого, кто осмелился к нему приблизиться. В последнем развороте на 180 градусов он едва не задел задние ноги Хирона, но, к счастью, у старого кентавра оказалась хорошая реакция.

– Простите! – улыбнулся Бен, по виду которого было не сказать, чтобы он хоть чуть-чуть раскаивался. В следующий миг он уже мчался к стае киноцефалов.

– Папа! – Ко мне подбежала Кайла. – О боги, что с тобой случилось?! Нико, где Уилл?

– Отличный вопрос, – сказал Нико. – Кайла, позаботишься об Аполлоне, пока я его поищу?

– Конечно, иди!

Нико убежал, а Кайла потащила меня в самый безопасный угол, который ей удалось найти, усадила меня на единственный уцелевший шезлонг и начала рыться в аптечке.

Мне открывался дивный вид на закат и кипящую вокруг кровавую бойню. Интересно, не согласился бы кто-то из Нероновых слуг принести мне модный напиток с крохотным зонтиком? Я снова захихикал, хотя остатки здравого смысла во мне шипели «Перестань. Перестань. Это не смешно».

Кайла, явно обеспокоенная моим весельем, нахмурилась. Она намазала мой сломанный нос каким-то мятным лекарством:

– Ой, пап, наверное, шрам останется.

– Знаю, – захихикал я. – Как же я рад тебя видеть!

Кайла изобразила что-то вроде улыбки:

– И я тебя. Денек выдался сумасшедший. Нико вместе с трогами проник в здание снизу. Остальные одновременно ударили на разных уровнях, чтобы разбить их охрану. Домик Гермеса обезвредил много ловушек, турелей и другого оружия, но пока почти везде еще идут бои.

– Мы побеждаем? – спросил я.

Завопил германец, которого Шерман Ян, староста домика Ареса, сбросил с края здания.

– Трудно сказать, – ответила Кайла. – Хирон сказал новичкам, что это полевой выезд. Вроде как тренировка. Рано или поздно им придется всему этому научиться.

Я окинул взглядом террасу. Многие из первогодок, некоторые не старше одиннадцати-двенадцати лет, восторженно сражались бок о бок с ребятами из своих домиков, стараясь повторять каждое движение за старостами. Они казались совсем малышней, но все-таки были полубогами и за время своей короткой жизни наверняка успели пережить не одно страшное событие. Да и Кайла права: приключения не станут ждать, пока они к ним подготовятся. Им придется научиться действовать быстро, и чем раньше, тем лучше.

– Розами! – крикнул Хирон. – Держи меч выше, милая!

Девчушка улыбнулась и, подняв меч, отразила удар дубинки охранника. А затем плашмя вмазала врагу по лицу клинком.

– А у нас каждую неделю будут полевые выезды? Это так круто!

Хирон слабо ей улыбнулся и продолжил стрелять по врагам.

Кайла забинтовала мне лицо как смогла: замотала нос белой марлей, отчего я начал косить. Мне показалось, что теперь я выглядел как Человек-Отчасти-Невидимка, и от этой мысли меня снова стал разбирать смех.

Кайла поморщилась:

– Так, нужно привести в порядок твои мысли. Выпей это. – Она поднесла к моим губам пузырек.

– Нектар?

– Это уж точно не нектар.

Во рту у меня будто что-то взорвалось. Я тут же понял, что она мне дала и зачем: это был «Маунтин Дью», яркий лаймово-зеленый отрезвляющий эликсир. Уж не знаю, как он действует на смертных, но спросите любое сверхъестественное существо – и вам расскажут, что сочетание сладости, кофеина и нечеловеческого je-ne-sais-quoi-peutêtre-radioactif[34] вкуса «Маунтин Дью» способно сделать любого бога предельно сосредоточенным и серьезным. Мое зрение прояснилось. Хихиканье как рукой сняло. Хихикать не хотелось совершенно. Сердце сжалось от мрачного чувства опасности и неминуемой гибели. «Маунтин Дью» – это все равно что раб, который едет позади императора во время триумфальных шествий и нашептывает: «Помни, ты смертен и ты умрешь», – чтобы тот не слишком задирал нос.

– Мэг, – сказал я, вспомнив о самом важном. – Мне нужно найти Мэг.

Кайла хмуро кивнула:

– Тогда этим мы и займемся. Я принесла тебе запасные стрелы. Подумала, что они тебе понадобятся.

– Ты самая заботливая дочь на свете.

Она покраснела до корней рыжих волос.

– Идти можешь? Пора выдвигаться.

Забежав в здание, мы повернули в коридор, который, как считала Кайла, мог привести к лестнице. Открыв очередные двери, мы оказались в Обеденном зале имени Катастрофы.

В других обстоятельствах это могло быть замечательным местом для званого ужина: большой стол на двадцать персон, люстра в стиле Тиффани, огромный мраморный камин, деревянные панели на стенах, ниши с мраморными бюстами, каждый с лицом одного и того же римского императора. (Если вы сказали «Нерон», то выиграли приз – «Маунтин Дью».)

А вот что в атмосферу праздничного ужина никак не вписывалось: сюда каким-то образом забрел рыжий лесной бык и теперь гонял юных полубогов вокруг стола, а те выкрикивали оскорбления и швыряли в него нероновские золотые тарелки и столовые приборы. До быка, видимо, не доходило, что он может просто протаранить стол и растоптать полубогов, но рано или поздно он должен был до этого додуматься.

– Фу, эти твари, – поморщилась Кайла при виде быка.

Я подумал, что это могло бы стать отличным определением для энциклопедии монстров в лагере. «Фу, эти твари» – это и правда единственное, что вам нужно знать о tauri silvestres.

– Их нельзя убить, – предупредил я, когда мы присоединились к остальным полубогам, играющим в догонялки вокруг стола.

– Ага, знаю. – Судя по тону Кайлы, за время веселой боевой экскурсии она уже успела пройти экспресс-курс по общению с лесными быками. – Эй, ребята, – обратилась она к своим юным товарищам. – Нам нужно выманить эту тварь наружу. Если сможем подманить его к краю террасы…

Двери в противоположном конце зала резко распахнулись, и я увидел своего сына Остина с теноровым саксофоном наготове. Обнаружив в опасной близости от себя голову быка, он с криком «Эй!» выдул из саксофона такой неблагозвучный то ли скрип, то ли треск, каким мог бы гордиться сам Колтрейн[35].

Бык пошатнулся, испуганно затряс головой, а Остин перемахнул через стол и присоединился к нам.

– Привет, – сказал он. – Уже развлекаемся?

– Остин, – с облегчением выдохнула Кайла. – Я хочу выманить быка наружу. Ты