Улыбка мертвеца - Тим Волков

Он уже взялся за дверную ручку, когда Копылов окликнул его.

— Доктор! А этот? — Он кивнул на Рябого.

Петров обернулся. Мужик стоял, сгорбившись, и смотрел на него с какой-то животной мольбой.

— Посадите пока, — сказал он. — Разберемся. Но он не убийца. Убийца — другой. Точнее, другая.

Глава 21

М-да, неожиданный поворот приобрело расследование. Весьма неожиданный. Сначала Иван Павлович приехал сюда искать возможную болезнь, а в итоге оказался втянуть в расследование убийств, где в итоге и его теперь хотят убить. Ничего не скажешь, интересное дельце подкинул Семашко.

Нужно было собрать мысли воедино.

Он закрыл глаза и начал перебирать в памяти всё, что узнал за эти дни.

Первое. Вскрытие. Тот, кто сделал укол, знает анатомию в совершенстве. Это уже стало понятно с самого первого осмотра. Многолетний опыт работы с человеческим телом. Хирургическая точность.

Второе. Убийца — женщина. Вряд ли громила, который хотел убить доктора, стал бы врать.

Третье. Вот тут самое интересное. Знание хода расследования. Ведь только посвященный мог знать, что Иван Павлович собирается повторно наведаться в дом к Замятину. Убийца это знал и направил туда громилу, устранить доктора. Сам не пошел — побоялся.

А кто об этом знал? Иван Павлович напряг память. Так ведь никому и не рассказывал. Кроме Березина…

А еще…

Иван Павлович похолодел от посетившей его вдруг догадки.

Анфиса Григорьевна, соседка, сказала, что Варвара, жена Березина, была фронтовой санитаркой, ассистировала хирургам. В операционной. А потом бросила — не могла больше, тяжело психологически.

В голове стучало: «Жена. Его жена. Варвара».

Он вспомнил, как Березин говорил о ней: тихая, добрая, заботливая. Как Анфиса Григорьевна хвалила её. Идеальный портрет. Слишком идеальный.

Но…

Ночные уходы. К «больной подруге». Отличный повод и алиби.

Неужели она? Не вериться. Но факты… Ведь все сходится.

Но зачем⁈ Зачем женщине, которая видела столько смерти на войне, выходить по ночам и убивать людей?

Нужно поговорить с Березиным. Нужно рассказать ему всё. Но как сказать человеку, что его жена — серийный убийца? Как посмотреть в глаза коллеге, другу, доверившемуся тебе, и произнести эти слова?

Нет. Пока это только догадки. Нельзя просто так голословно обвинять человека в убийстве.

Нужно… пойти к ней! Осторожно поговорить. Просто о пустяках. Чтобы из этих обрывков слов, из этих самых пустяков попытаться выудить истину.

* * *

Иван Павлович долго стоял у дома Березиных, не решаясь войти. Деревянный двухэтажный дом с покосившимся крыльцом и занавесками в мелкий цветочек на окнах выглядел тихо, мирно, по-домашнему уютно. Из трубы вился дымок — кто-то топил печь. Где-то там, за этими стенами, женщина с золотыми руками и тихим голосом, возможно, сейчас резала хлеб к ужину или подшивала мужу воротничок. Или точила свои спицы.

Все же решился. Березина не предупредил — слишком рискованно. Березин мог невольно предупредить жену, и тогда разговор не получится. Если в курсе… Иван Павлович не хотел думать об этом варианте.

Калитка скрипнула. Сад был у дома ухоженный — дорожки подметены, под окнами герань в ящиках. На крыльце стояла миска с водой — для кота, наверное. Всё дышало покоем и порядком.

Иван Павлович постучал. За дверью послышались лёгкие шаги, и дверь открыла сама Варвара Тимофеевна.

Лицо спокойное, чуть уставшее, с ранними морщинками вокруг глаз. Волосы гладко зачёсаны назад, собраны в узел. Одета просто — ситцевое платье, передник. Обычная женщина. Таких сотни.

— Иван Павлович? — Варвара удивилась, но без испуга. — А я вас не ждала. Николай на работе, он, наверное, в больнице.

— Да-да, я знаю, — Иван Павлович постарался улыбнуться как можно естественнее. — Я, собственно, не к Николаю Ивановичу. Мимо просто шел… Решил забежать, проведать. Можно? Извините что без предупреждения.

Варвара помедлила мгновение, потом посторонилась, пропуская гостя.

— Проходите, Иван Павлович. Только у нас не прибрано… Я пироги пекла, мука везде.

— Пироги? — Иван Павлович прошёл в маленькую, чистую кухню, где на столе действительно лежал противень с румяными пирожками. — Чудесный запах.

— Садитесь. Чаю налью. — Варвара засуетилась у печи, ставя чайник. — Сейчас, у меня варенье есть, смородиновое. Это правильно, что зашли. На улице холодно, хоть погреетесь.

— Да, действительно зябко стало. От горячего чаю и в самом деле не отказался бы.

Иван Павлович сел, оглядываясь. Всё здесь было какое-то… правильное. Чистые занавески, вышитые рушники на стенах, герань на окнах. И эта женщина, спокойно режущая пирог. Женщина, у которой, возможно, на совести больше десятка жизней.

— Как вы, Варвара Тимофеевна? — спросил он, принимая чашку. — Непростое время в городе. Николай весь в делах с этими убийствами…

Варвара вздохнула, села напротив.

— Непростое. Особенно после того, как Родиона Алексеевича нашли. Горе-то какое. Я его знала… хороший был человек. Добрый.

— Грешно, конечно, так говорить, но ведь… — Петров взял пирожок, надкусил — вкусный, с капустой.

Варвара вся аж подалась вперед.

— Что такое?

— Я ведь на него думал. Что это он людей убивал. Стыдно вспомнить. А не он. У него ведь пальцы больные были. Артрит.

— Это да, руки у него болели, страшно. — Варвара отвела взгляд. — Иногда заходил к нам, брал у Николая мазь.

Она замолчала, глядя в окно. Иван Павлович следил за ней. Ни одного лишнего жеста, ни одной фальшивой ноты. Она искренне печалилась о Замятине. Или играла так, что поверил бы кто угодно.

— Странная смерть, — осторожно сказал он. — Такая же, как у других. Как думаете, кто мог это сделать?

Варвара покачала головой.

— Не знаю, Иван Павлович. И страшно подумать. Ведь кто-то ходит по городу и… — Она запнулась. — Николай говорит, что это кто-то из медицинских. Знает, куда колоть. Мне даже думать об этом тяжело.

— Видимо так. Укол и в самом деле профессиональный, — он отпил чаю. — А вы, говорят, сами на фронте работали? В хирургии?

Иван Павлович спросил это как бы невзначай. Варвара чуть заметно напряглась — только уголки губ дрогнули, и всё. Но он заметил.

— Было дело, — сказала она ровно. — Давно. Всё это прошлое.

— Тяжело было, как понимаю?

— Кому ж легко? — Варвара подняла на него глаза