Анархия - Меган Девос

– Значит, ты можешь врать, а мне нельзя? – не выдержав, спросила я.

– Когда я врал? – спросил Хейден, удивленно пялясь на меня.

У меня вновь защемило сердце. Сейчас Хейден подтверждал, что сказал Даксу правду. Получалось, у него ко мне не было и нет никаких чувств.

– Выходит, что никогда, – ответила я.

Мне захотелось отойти подальше, чтобы между нами появилось хоть какое-то расстояние. Я успела сделать всего шаг. Рука Хейдена обвилась вокруг моего плеча и развернула меня лицом к нему. Я сердито сбросила его руку, метнув такой же сердитый взгляд.

– Спрашиваю: когда я врал? – повторил он, внимательно следя за мной.

– Значит, в действительности ты относишься ко мне так, как сказал Даксу? – спросила я, не отвечая на его вопрос.

У Хейдена приоткрылся рот, но тут же закрылся. Прищурившись, Хейден продолжал смотреть на меня.

– Тут все не так просто, – наконец выдавил он.

– Наоборот, – возразила я, отходя на шаг.

Стоя вблизи Хейдена, я не могла связно думать.

– Ты не понимаешь, – напряженно проговорил он.

Мне хотелось орать от досады.

– В чем сложность? В том, что я – твой враг? Я участвовала в вылазках, спасла жизнь Кита. Что еще я должна сделать, чтобы вы все начали мне доверять?

Странно, что у меня еще не шел дым из ушей. Моя злость достигла высшей точки. Доводы Хейдена казались совершенно жалкими. Я устала их выслушивать.

– Причина не в этом, – произнес он сквозь зубы.

– Тогда в чем? – не отступала я. – В чем кроется главная сложность?

– Во всем, – упрямо заявил он.

К досаде на Хейдена добавилась ярость.

– Если ты сказал Даксу правду и у тебя нет ко мне никаких чувств, тогда незачем было меня будоражить. Я так не могу. То ты целуешься со мной, а то в упор не замечаешь.

Я ненавидела себя за проклятую дрожь в голосе. Пальцы сжались в кулаки. Нет, я не раскисну. Я буду сильнее. В глазах Хейдена что-то мелькнуло. Он шагнул ко мне. Я попятилась. Нужно сохранять дистанцию, иначе мои мысли опять превратятся в кашу.

– Сложность в том, что мне нельзя к тебе привязываться, – наконец признался он. – Привязанности ослабляют, а мне непозволительно быть слабым. Я обязан быть сильным ради тех, кто рассчитывает на мою силу. А их очень много.

– Каким же дерьмом набита твоя голова, – сказала я, поражаясь таким доводам.

– Что ты сказала? – спросил он.

Голос Хейдена звучал пугающе спокойно. Он ждал дальнейших объяснений.

– Ты хочешь уверить всех, что заботишься о лагере в целом и не имеешь личных привязанностей. Ты хочешь выглядеть в их глазах суровым командиром. Но ты не настолько суров, как тебе кажется, – сказала я и вдруг ткнула его пальцем в грудь.

Хейден мельком взглянул туда, где только что побывал мой палец, потом снова поднял глаза на меня. Вид у него был оскорбленный.

– Да неужели? – язвительно спросил он.

– Представь себе! – огрызнулась я.

Расстояние между нами почему-то все время сокращалось, и теперь я уже обеими руками пыталась отпихнуть Хейдена подальше.

– Ты разыгрываешь из себя закоренелого эгоиста, которому на всех наплевать. А на самом деле ты привязан к каждому обитателю лагеря. Не надо особой проницательности, чтобы это увидеть. Ради них ты постоянно рискуешь жизнью, но пытаешься меня уверить, что привязанность к другим делает тебя слабее. Если бы ты всерьез в это верил, то не взвалил бы на свои плечи лагерь.

Я не замечала, как дышу все натужнее. Каждый вдох заставлял грудь тяжело вздыматься. Меня буквально трясло от злости на Хейдена. Он оказывался все ближе ко мне. Я отпихивала его со всей силой. Он внимательно смотрел на меня. От моих сердитых слов его дыхание участилось. Его ноздри раздувались, а челюсти были по-прежнему крепко сжаты.

– Хорошо, пусть тебе наплевать на меня. Только не вздумай говорить мне, что тебе нет никакого дела и до твоих солагерников, – продолжала я, выплескивая злость и эмоции. – Забота о других не ослабляет тебя. Она делает тебя человечнее.

– Ошибаешься, – медленно возразил он.

Я выпучила глаза, чувствуя, что устала спорить с ним:

– Думай как хочешь, Хейден.

– Ты ошибаешься, причем во многом, – добавил он.

От злости мне не стоялось на месте. От нее же меня трясло.

– Конечно. У вас же другие порядки, – прошипела я. – Так просвети меня, в чем я ошибаюсь.

На Хейдена это не произвело особого впечатления.

– Я объясню, почему привязанность к тебе ослабила бы меня. Я бы сразу начал думать о твоей защите, забыв обо всем остальном.

Чувствовалось, признание далось ему с трудом. Хейден опять сумел почти вплотную приблизиться ко мне. Он посмотрел на меня так, словно хотел испугать. В ответ я решительно посмотрела на него:

– Тогда я только рада, что ты не ослабляешь себя привязанностью ко мне.

Мой голос был убийственно спокоен и полон горечи.

Я едва успела договорить, как Хейден шагнул ко мне и его губы уткнулись в мои. Его руки обхватили мое лицо, притягивая поближе. Я еще толкала его в грудь, вяло пытаясь отпихнуть. Но мои попытки выглядели неубедительно, особенно когда губы таяли от поцелуя. Скопившееся напряжение начинало спадать. Пространство вокруг нас закрутилось в кокон, образовав наш собственный мир. Я больше не пыталась оттолкнуть Хейдена.

Наши губы были плотно сомкнуты. Хейден крепко обнял меня. Я расслабилась. Мои руки замерли на его груди. Жар его губ и рук выжигал из меня весь гнев. Сердце так и норовило выскочить наружу. Потом Хейден разорвал поцелуй и, тяжело дыша, уперся лбом в мой лоб.

– Естественно, Грейс, я привязался к тебе, – прошептал он.

Сказав это, он открыл глаза, чтобы следить за моим лицом.

В голове у меня все смешалось, я не могла придумать ответ. Не хотелось думать, что от привязанности ко мне Хейден станет слабее. Наверное, эту мысль ему когда-то внушили, и она успела крепко врасти в его сознание. Вырвать ее оттуда было непросто.

– Хейден, тебе незачем меня защищать, – ответила я.

Я надеялась потихоньку сломать эту его ложную уверенность. Пусть убедится, что ему незачем постоянно думать о моей защите.

– Знаю, – сказал он, медленно водя по моим щекам. Мы продолжали этот «поцелуй лбами». – Но это не значит, что я не буду пытаться.