Алагёз - taramans

— А что случилось, господин капитан? Поясните толком, а то я ничего не понял! — пожал плечами гусар.

Грымов одобрительно кивнул на поставленную на стол бутылку вина, согласился раскурить трубочку.

— Видите ли, в чем дело, подпоручик… В дело все в тех же горцах: некоторые из них никак не успокоятся после летнего афронта…

«Х-м-м… Ну, тут бы я еще поспорил — у кого тот афронт случился! У горцев, или у нас, которых опять застали со спущенными штанами!».

— Да-да, господин капитан! Я вас внимательно слушаю! — и Юрий весь ушел во внимание.

Глава 16

Надо сказать, что в бурных событиях прошедшего лета, Плещеев хоть и встречался с Грымовым несколько раз, но вот о повседневной службе артиллериста не был осведомлен вовсе. Как оказалось, капитан также принимал участие в некоторых событиях, а именно: с батареей горных пушек, в числе прочих подразделений, вынуждал шамилевское воинство к ретираде, назад — в горы.

— Да там не было ничего особо героического! — пожал плечами Грымов, — Наше командование, как всегда, оказавшись не в курсе замыслов противника, поперву изрядно растерялось. И мне со своими пушкарями пришлось мотаться туда и сюда, выполняя приказы, которые зачастую противоречили один другому или отменяли предыдущие. Так что маршей было много, а реальных дел — мало. Лишь дважды пришлось вступить в бой: один раз отражали атаки горцев на одну из наших застав, а в другом случае, уже когда их загоняли на юг, сбивали заслон татар в одном из ущелий. Но дело сейчас в другом…

Капитан к разговору подготовился основательно: сдвинув в сторону ополовиненную бутылку вина, кружки и пепельницу, он разложил на столе карту. И Плещеев уже в который раз сморщился, как от зубной боли — ничего иного взгляд на эту невзрачную и малоинформативную бумагу не вызывал.

— Вот здесь, южнее крепости Грозная, верстах в сорока, есть еще одна наша крепость — Воздвиженская. Можно сказать, форпост наш на территории вайнахов. Этим летом нашим пришлось посидеть там в осаде. Но — молодцы, отбились! М-да… Так вот, еще южнее, верст пятнадцать, имеется наша застава. Заставу эту в разное время то выставляли, то снимали: уж больно место это опасное…

«Да уж! Как говорится — и хочется и колется! Выставить здесь заставу, так сказать, прямо возле калитки во двор Шамиля — это как быка красной тряпкой дразнить. Но опять же, начальство наше понять можно: в качестве боевого охранения той же крепости Воздвиженской — куда как хорошо. Только вот служащим там, на этой заставе, не позавидуешь: хрен расслабишься, спать надо вполглаза, и ушки держать на макушке. Как есть — штрафбат, работенка для смертников!».

Грымов подтвердил, что дело именно так и обстоит: на эту заставу ссылали офицеров-«залетчиков», да и солдатики там — все как есть — оторви да выбрось!

— Ну… Или — другой вариант: кому из офицеров быстро выслужится хотелось — не препятствовали! — засмеялся капитан, — Опять же! Начальство, понимая все прелести службы на этой заставе, находило возможности поддержать офицеров не только быстрым карьерным ростом и наградами, но и повышенным денежным содержанием. Но это — в прошлом! Сейчас же решили установить здесь полноценную, пусть и небольшую, крепостицу.

Место это было очень уж привлекательным: мало того, что здесь проходила неплохая дорога от Грозной и Воздвиженской на юг Чечни, но имелась и другая дорога: к перевалу и далее — на Владикавказ.

— Мне доводилось бывать на этой заставе прежде. Пару раз, да! — кивнул сам себе Грымов, — Место выбрано, с одной стороны, очень удобное — практически на перекрестке двух дорог. Рядом речушка имеется, то есть с водой проблем нет…

Со слов артиллериста выходило, что заставу ту расположили на вершине одной из горушек.

— Я бы даже не назвал это горой. Горушка, а скорее — большой холм с плоской вершиной. Обзор здесь — на юг, запад и север — замечательный! Дороги эти проходят, фактически мимо холма, у его подножия. Грубо говоря — доплюнуть можно! — рассказывал Грымов, — Вершина, как я уже сказал, плоская. И что характерно — есть две хорошие тропы, можно сказать, даже дороги — от подножья к вершине. То есть, доставка провианта и снаряжения от дорог на вершину вполне комфортна.

— Но я так и не услышал — в чем проблема-то? — поторопил капитана Плещеев, на что тот досадливо поморщился.

— Я сказал, что с юга, запада и севера — обзор хороший и любую опасность можно увидеть заблаговременно. Но! Но вот с востока, буквально через ущелье, или, иначе сказать, неширокую долину, имеется еще одна гора. И эта гора существенно выше нашего холма!

— А почему ее не выбрали в качестве места расположения заставы? — заинтересовался подпоручик.

— Да вот неудобно сие! — усмехнулся капитан, — Мало того, что ее вершина — это практически скат на две стороны, без удобной площадки, так туда если и заберешься — то только ножками. Ни дороги, ни тропы хорошей! Воды, опять же, нет. А к речке ходить далеко — больше версты выходит! Да, далеко и опасно: склоны заросли кустарником и засаду устроить на водоносов — как нечего делать! Сами представьте — это же каждый раз полноценную колонну формировать как положено: с охранением, дозорами и прочим. Да и к тому же — наш-то холм на три стороны будет обзор загораживать! Вот… Да все бы ничего, раньше как-то жила застава на этом холме, но вот сейчас…

«Вот же черти продуманные! — хмыкнул про себя Юрий, слушая рассказ капитана, — Не-е-е-т… Этих абреков и мюридов за дураков держать нельзя, они уже сколько раз доказывали, что сие — выйдет боком, и будет больно!».

Ранее застава могла быть атакована только с двух сторон, именно с тех, по которым на вершину поднимаются дороги. То есть, без неожиданностей «ломить в лоб» приходилось татарам.

— Сейчас было принято решение разместить на холме полноценную роту солдат и пару малых пушек. Укрепления? Да особых нет. Там, похоже, ранее стояла каменная башня и еще какие-то постройки — камней от них много осталось. Вот из этих камней и соорудили саклю для офицеров, сарай для размещения припасов. Ну — кое-где стенки выложили, вроде бруствера. Солдаты размещаются в палатках…

Со слов капитана выходило, что ранее обстрелов заставы не случалось: стрелять снизу вверх, с подходов — это ворон