Парень нарасхват - Мэри Блум

Но больше всего мучило тянущее чувство, что мной воспользовались как секс-игрушкой, большим теплым вибратором. И хотя я кончил много раз — очень много раз, — и все оргазмы были невероятно яркими, ощущение, что меня поимели, все равно не отпускало. Несмотря на полученное удовольствие, все это случилось не по моей воле, и если бы мне снова предложили такие же оргазмы, но на таких же условиях, я бы точно отказался.

— Ну и как, — в пустоте комнаты раздался смешок, — понравилось тебе?

Я медленно повернул голову. Би, которую я звал весь вечер, наконец-то соизволила появиться — судя по пылающим огонькам в ее глазах и издевке в голосе, только чтобы поглумиться надо мной.

— Почему не помогла? — проворчал я.

— Не видела смысла, — отозвалась демоница. — Ты же для этого взял медальон.

Подойдя к кровати, она небрежно пихнула мои ноги и села рядом.

— Чтобы меня коллективно отымели? — я нехотя отодвинулся.

— На самом деле ты этого хотел, — ее губы растянула ухмылка, — просто еще не понял, я в этом уверена…

Я состроил гримасу в ответ. Надо же, оказывается, мой демон слушает меня очень внимательно — чтобы потом обратить мои же слова против меня самого.

— И как тебе Лилит? — скользя глазами по моему недовольному лицу, спросила Би. — Обычно с ней знакомятся по-другому… В постели. Правда, не все потом могут вылезти из этой постели обратно.

Тут я вполне верил — в мыслях до сих пор еще витал туман от того ее поцелуя. Я машинально приложил ложку к виску, и холодная сталь слегка взбодрила.

— Кто она вообще такая? — спросил я.

— Один из самых древних демонов ада, — мгновенно посерьезнела Би. — У нее много имен. Демон Измен, Демон Порока, Демон Похоти, Демон Соблазна… Одна из пяти высших суккубов, как и я. И то, что ты ее сегодня увидел, не говорит ни о чем хорошем…

— И зачем ты тогда меня ей отдала? Чтобы стало еще хуже? — проворчал я. — Что вообще за договор?

Вместо ответа Би щелкнула пальцами. В воздухе, возникнув из ниоткуда, закружился уже знакомый мне огненный вихрь, расширяясь до размеров экрана. Закончив расти, он вспыхнул, и на поверхности проступила картинка. В странном помещении, размеры и обстановку которого мешала рассмотреть укутавшая все темнота, были Би и Лилит, словно вырезанные по контурам из пространства и наложенные поверх. Чернота оплетала их силуэты, но при этом не поглощала их самих — и обеих демониц было видно очень отчетливо.

— Сегодня на этом комиконе, — с нажимом произнесла Би, — не трогай моего фамильяра.

— Почему? — Лилит состроила невинное личико. — Он у тебя секси… А ты знаешь, что я не люблю искушения, которым не могу поддаться…

— Он только начал и еще не готов, — отрезала Би. — А если ты вообще его убьешь?

Улыбаясь, Лилит покачала головой.

— Какая же ты временами жадная!.. Иногда даже хуже Мами. Ничем не любите делиться. Сразу видно, родственницы…

Из мрака за ними не раздавалось ни звука, в нем не мелькало ни единой фигуры. Оставалось лишь гадать, где происходит эта беседа — возможно, прямиком в аду. Хотя, если честно, я думал, там будет пожарче, поярче и как минимум погромче.

— Ладно, как скажешь, — вдруг прищурилась Лилит, — я не порчу чужие игрушки. Но взамен…

Би нахмурилась, а улыбка Лилит стала еще обольстительнее.

— Дашь мне его для одного дела, когда понадобится. Ничего опасного, просто секс. Главное — не вмешивайся…

Би мрачно взглянула на нее — похоже, все-таки отдала она меня не так легко, как я уже было подумал.

— Или пусть сам решает, — коварно, с интонацией, какую я сегодня от нее не слышал, продолжила Лилит, — хочет он меня или нет. Вдруг сам откажется…

— Да кто от тебя откажется? — Би поморщилась. — Хоть фамильяра своего от него убери!

— А вот здесь я бессильна, — слишком довольно для бессильной отозвалась Лилит. — Девочка в кои-то веки сама захотела… Он же у тебя такой сладкий, — причмокнув, она поцеловала воздух губами. — И здесь я не хочу препятствовать. Самой интересно, чем все закончится. Все, как ты любишь, — она усмехнулась, — свобода воли…

В следующий миг картинка вспыхнула, стирая их обеих за пляшущим пламенем. Огненный вихрь стремительно сузился и лопнул прямо в воздухе, рассыпавшись на сотни мелких искр, которые исчезли следом.

— Ты бы все равно с ней познакомился, рано или поздно, — сказала Би. — Лучше так, как сегодня, чтобы понял, чего опасаться.

Ее взгляд пристально замер на мне, требуя слушать.

— Лилит может казаться милой, но на самом деле к вам она безжалостна. Не потому что жестока, а потому что по-другому не умеет и не хочет.

Да это я уже понял. Игрушки… Сколько бы Би ни гоняла меня по своим поручениям, я ни разу не чувствовал себя ее игрушкой, а за один вечер рядом с Лилит чуть не забыл, что я человек.

— И ее подарки, — добавила Би, кивнув на ложку в моей руке, — тоже опасны…

А вот тут уже можно было и поспорить. Эта минетная ложка была моей единственной наградой за пережитое, и она вполне могла мне помочь развести Милу. Да и от продолжения с Алгон, которая начала, но не закончила, я бы не отказался. Всего-то и надо засунуть им эту ложку в рот — и все. Осталось только придумать как. Может, повторить сцену с йогуртом?

— Помнишь, — сказала Би, внимательно скользя глазами по моему лицу, — я тебе объясняла разницу между раскрепощением и развращением? Раскрепостить, — не дожидаясь ответа, продолжила она, — это помочь другому делать то, что он хочет, но не позволяет себе, а развратить — толкнуть на то, чего не хочет. Когда ты кого-то раскрепощаешь, ты помогаешь, а когда развращаешь — губишь…

Я с легким недовольством взглянул на Би.

— Это просто ложка. Ложка для минета. Что в этом губительного?

— А теперь представь, — отозвалась демоница, — что этой просто ложкой кто-то накормит твою Асю или Сашу. И то, что они добровольно готовы делать тебе, они сделают другому против своей воли. Представь, как они потом будут себя чувствовать. В отличие от моего медальона, эта просто ложка, — с легким презрением произнесла она, — не оставляет выбора. А чем меньше выбора у человека, тем меньше он остается собой.

Холодная сталь словно заколола пальцы, и я торопливо отложил ложку на подушку. Мне на самом деле не хотелось, чтобы она касалась их губ для того, чтобы потом кому-то