Отшельник - Ник Гернар

Владельца я угадал с первого раза, и на экране отобразилась карта с красным флажком под названием «Шахта-14».

И стоял он прямо на загогулине, сбоку от которой на карте значилось: «Белый котел».

Женька поднялась, прошла от матраса к столу, переступила через лежащее окровавленное тело и отыскала рядом с ним на полу свою одежду. Легко скользнула в брюки, вжикнула замком-молнией.

— Что нашел? — спросила она, взглянув на то, как я ковыряюсь в планшете.

— Не знаю, — проговорил я. — Похоже на расположение прииска, или как там это правильно называется…

И тут сверху донесся вкрадчивый шорох дверной гармошки и стук ботинок.

Мы оба застыли, прислушиваясь. И через мгновенье услышали приглушенный голос Егора.

— Монгол, ты там, сука, живой? Куда провалился?

— Мы оба живые и сейчас уже поднимаемся, — ответил я ему, отбросив планшет и торопливо распихивая магазины по карманам.

— Да ты уж поспеши, потому что…

Его слова прервал громкий лязг и возмущенный возглас:

— Эй, какого хера⁈.

Раздался рык Егора, а через мгновение — грохот, треск и отчаянный мат.

Я закинул один из автоматов за спину и ринулся к лестнице. Взбежал по перекладинам, выскочил в бокс и увидел, как Егор, выронив свой ПП, корчится на полу под электрошокером промеж двух трайков.

Над ним стоял уже знакомый мне парень со шрамами.

Я выхватил пистолет Аверина, сдернул предохранитель, вскинул оружие.

Парень обернулся на звук, и в этот момент я нажал на спусковой крючок.

Пуля вошла ему аккурат промеж глаз. Шокер вывалился из разжавшихся рук.

Ну вот все и началось.

Егор со стоном нащупал рукой свой ПП и, стиснув челюсти, подобрал себя с пола.

В этот миг дверца бокса в очередной раз со скрежетом поднялась, и в проеме показались двое патрульных с автоматами на шее.

— Вы что тут, совсем уже охренели? — не глядя на нас, начал было один из них, рослый мужик с окуляром вместо правого глаза и выкрашенной в оранжевый цвет тощей бороденкой. — Теперь уже и палите средь бела…

Тут его приятель, уставившись выпученными глазами на труп, ткнул говорливого локтем.

Но тот и сам уже сообразил, что договаривать фразу не имеет смысла.

Они оба схватились за оружие.

Но слишком медленно. По крайней мере, для меня.

Я вырвал из-за ремня второй пистолет, щелкнул предохранителем и, не прицеливаясь, навел оба ствола на патрульных. И несколько раз выстрелил им в грудь.

Рыжебородый рухнул замертво.

Его напарнику повезло меньше. Хватаясь за воздух руками, он неловко завалился на бок, пуская кровавые пузыри и судорожно хрипя.

Тогда я выстрелил еще раз ему в голову.

Алое месиво лохмотьями разлетелось по полу.

Егор, кашлянув, подошел ко мне.

— Это, я не успел сказать… Та машина, что ты присмотрел. Она того. Уехала.

Что?.. Как уехала, когда, куда⁈

Все эти вопросы разом закружили у меня в голове.

Вот только смысла в них не было.

— Ну и хер с ней, — сказал я, глядя в открытый створ ворот, как снаружи начинается обеспокоенное волнение, и люди, потрясая стволами, двигаются по направлению к гаражам и тычут пальцами в нашу сторону. — Разберемся по ходу пьесы. Эй ты, блин, ежик в тумане депрессивной философии! — крикнул я Женьке. — Вылезай давай, где застряла?

Сунув пистолеты за ремень, я стащил со спины автомат и выпустил предупредительную очередь.

В ответ прогремела парочка разрозненных выстрелов. По не до конца поднятой гармошке ворот лязгнула пуля.

— Ну держитесь, с-суки, — просипел Егор, отскочив в сторону и прижавшись спиной к стене бокса.

Я тоже сдвинулся в угол, скрывшись за кирпичной стеной.

Тут из люка появился тяжелый автомат в тонких руках, а следом за ним — Женька, все в той же рубашке на голое тело, штанах и грубых ботинках на босую ногу.

— Чё, долго губы красила? — сверкнув зубами в улыбке, спросил у нее Егор — и, высунувшись из укрытия, не прицеливаясь короткой очередью полоснул подползшую к нам толпу — довольно метко, потому что четверо человек с воплями рухнули на землю.

Вместо ответа Женька молча передернула затвор.

Прогремело несколько выстрелов в воздух — это появился Командор.

— В стороны! В обход!!! — рявкнул он, перекрывая нарастающий гул лагеря.

Тупая толпа сразу рассыпалась, растеклась промеж построек и восстановленных палаток, оставляя дорогу пустой.

И вдруг раздался оглушительный грохот и хруст кирпича.

Мы все, как один, пригнулись, опасливо озираясь вокруг. С задней стороны бокса посыпалась битая крошка. Прогремел еще один выстрел, и еще — и здоровенный кусок стены проломился внутрь, разлетаясь в стороны мелкими осколками и поднимая облако ржавой пыли.

Это по нам долбанули бронебоем.

Женька закашлялась, закрыв лицо рукой.

Из дыры на нас выпрыгнули здоровая баба в камуфляже и такой же здоровый дядька с имплантированными руками и титановыми пластинами на груди. На поясе — штук пять гранат в специальных держателях. За плечами — здоровенный красный баллон, в руках — брандспойт, сваренный непонятно из чего, но явно на коленке.

— А-ааа-ааа! — проорал он на кураже, поворачивая свою трубу на нас.

Женька, не прекращая кашлять в локоть, резко вскинула засиявшую оранжевым светом свободную руку, оставляя в воздухе световой след.

Раздался жуткий хруст, будто кто-то разламывал целиковую курицу-гриль, металлический скрежет и лязг. Титановые пластины отлетели в стороны, имплантированные руки дядьки вывернулись в плечах, раздирая связки и мышцы, как намагниченные, пока их не вывернуло окончательно.

Мужик опять заорал свое «а-ааа!», но теперь уже совсем с другой интонацией. Кровища хлынула из ран, обдавая нас фонтаном.

«Зря стирались», — пронеслось в моей голове.

Женщина в камуфляже, на секунду позабыв про нас, в ужасе отшатнулась от своего напарника.

Я развернул автомат и прицельно выпустил короткую очередь ей в голову.

У Егора от изумления непроизвольно открылся рот.

— Чего?.. — проговорил он, переводя взгляд с рухнувшего на колени фонтанирующего дядьки на Женьку.

— Подбирай челюсть с пола, мы уходим! — крикнул я, напрягая все свои мышцы для максимальной скорости.

В этот момент из пролома в наш бокс завалились патрульные.

Я увидел, как они поднимают дула своих автоматов — и бросился к ним. Кирпичная крошка скрипнула у меня под подошвой, воздух засвистел