Отшельник - Ник Гернар

— Что? — переспросил я. — Как ты сказала?.. Статистический анализатор?..

— Только не говори мне, что ты не подключен к его интерфейсу.

— А ты у меня где-то торчащие разъемы видишь? — разозлился я. — Или, может, я вай-фай левым глазом раздаю?

— Да-а-а, — протянула Женя. — Ну, раз ты знаешь хотя бы про вай фай, то, в общем-то, есть шанс, что еще не все потеряно. Святые боги, и с кем только я в одной машине еду? Парни, вы же просто ходячие ископаемые. Объясняю для тормознувших в развитии человечества лет на семьдесят — все мутации давным-давно просчитываются и анализируются, как уровень сахара в крови. Типичных трансформаций ведь по большому счету не так уж и много. И все они в зависимости от типов делятся на категории А, В, С, D. К примеру, моя панаугментация носит название «ледяная броня» и относится к категории В. Другими словами, она очень редкая. Кроме того, для каждой мутации есть условная шкала измерения степени силы, от единицы до сотни. Мой показатель — сорок два.

Я присвистнул.

— Ну, если ты — сорок два, то мне даже представить трудно, что же может человек с показателем в сотню!

— На данный момент такого человека нет. Где-то в Китае живет парень с показателем восемьдесят девять. Вот кто настоящая машина смерти.

— А категория «А»? Это какие-то еще более редкие свойства?

— Это типа элитарные аугментации и панаугментации, носителей которых по пальцам пересчитать можно. Там потолок, по-моему, где-то тысяча носителей.

— Типа, самая крутая крутизна со стальными яйцами? — весело спросил Егор.

Женька кивнула. Мечтательно уставившись вдаль, интересным жестом погладила левую бровь, над которой виднелся небольшой глубокий шрам.

— Есть, правда, еще одна категория… Но, как говорится, в живой природе с ее носителями не встретишься.

— Хм? — заинтересованно переспросил я. — Что ты имеешь в виду?

Она отмахнулась.

— Неважно. Короче, в любом городе доступ к статистическому анализатору абсолютно открытый. Многие вообще постоянно подключены к системе и каждый свой вздох и пердеж контролируют. В ТЦ такую услугу не всегда оказывают официально, но при желании найти доступ можно абсолютно в любом из них. Были бы деньги…

Я усмехнулся.

Да уж, ради такой информации можно и почку продать, если потребуется! Желательно, конечно, не свою.

Шутка.

Тут мы выехали с грунтовой дороги на разбитую бетонку. Колеса жестко загудели, пересчитывая все трещины и мелкие выбоины.

Вместе с дорогой незаметно для меня поменялся и ландшафт. Разреженный лес уплотнился, промеж сосновых стволов замелькали крупнолиственные деревья, похожие на магнолию, с мощной корневой системой и раскидистыми кронами. Среди зарослей малины и ежевики все чаще причудливыми хвостами вздымались здоровенные папоротники. В воздухе запахло влагой и чем-то горьковато-сладким, душистым.

— Забавно, — проговорил я, глядя на всю эту зелень. — Вот тебе и Подмосковные леса…

— А что с ними не так? — спросила Женька, внимательно глядя на меня умными, проницательными глазами. Как будто поняла, что это не с ними, а со мной что-то не так.

— Да так. Просто что-то ведь цветет, а что — не видно, — нашелся я. — И у меня вопрос к Евгении. Ты сама-то что делать собираешься? Может, тебя куда-нибудь подбросить надо?

Не оборачиваясь, она пожала плечами.

— Например?

Я развел руками.

— Мне-то откуда знать?

— А мне?

— Эй-эй, ты чего мне тут кадры хорошие разгоняешь? — возбудился Егор. — Женьку я к себе возьму, если пойдет! Слышь, мелкая? Пойдешь ко мне? Я недавно всю группу потерял, так что людей нет. Пустошь поднимать не с кем.

— Вольник? — без особого интереса спросила девушка.

— Так точно.

Женька опять как-то неопределенно пожала плечами.

— Пустошь я знаю плохо. Зато хорошо знаю информационные технологии, которые там у вас не работают, нейросети и многоуровневые ИИ, которыми вряд ли оснащают ваш инвентарь.

— Хера ты умная! — искренне удивился Егор.

Девушка кивнула.

— Ага. Как доктор философии. Вроде умная, а пользы от этого никакой. Уверен, что я смогу быть тебе полезна? Там вон в кузове другой представитель трясется. Если что, на мой взгляд — куда более ценное приобретение. А так… я не против. Могу пойти к тебе. Больше все равно некуда…

Вот тут я опять озадаченно потер заросшую щеку. Надо бы побриться при первой возможности, раздражает эта щетина.

Что-то в Женькиной истории не вязалось. Она типа интеллектуал, электронщик и симбиотехник, или как там это у них сейчас называется. Но при этом ее отправили в рифт, прокачивающий боевые навыки. Боевые навыки тощенькой маленькой девочки, которой в рамках ее специальности положено сидеть в теплом кабинете и на кнопки нажимать.

Какой в этом всём смысл?

— То есть ты интеллектуал, но при этом тебя отправили в рифт, который прокачивает боевые навыки? — спросил я.

Девушка повернулась ко мне.

Подняла на меня свои светлые, почти прозрачные глаза. Секунд тридцать мы разглядывали радужки друг друга, а потом она произнесла:

— Ага.

И по тому, как прозвучало это короткое слово, я понял — если я попрошу разъяснений, она просто пошлет меня нахрен.

Так что я замолчал.

Женька права.

В конце концов, у каждого из нас есть свои истории и причины, о которых распространяться не хочется. И тот факт, что мы все трое волей случая оказались сейчас в одной машине, на самом деле вовсе не делает нас близкими людьми.

А потом вдруг сообразил, что прямо сейчас мы же едем туда, где и служба безопасности имеется, и куча народа всякого.

А девушка-то у нас в розыске!

— Слушай, а тебя вообще не смущает, что ты со странноватыми незнакомыми парнями едешь в ТЦ? — спросил я. — А вдруг мы тебя продать хотим, или что-нибудь еще в этом роде?..

Она опять подняла на меня такой внимательный, пристальный взгляд, что я почему-то почувствовал себя дураком.

— Если бы вы хотели меня продать, то ехали бы сейчас в другую сторону, — сказала Женя. — Во Владимир, а не в Москву. И меня больше смущает, что ты этого не понимаешь.

— В смысле?

Егор заерзал, глянул на меня страшными глазами.

— Да понимает он все, просто ерунду ляпнул! Марат про другое, он про доверие жеж, понимаешь?

Женя