Полярный рубеж - Ал Коруд

— Понял, — сердце у Потапова болезненно сжалось. Ох и взгляд был сейчас у военного! Красноречивей всех слов.

— Только давай без паники, спокойно.

— Будет сделано, товарищ старший лейтенант. Спасибочки вам и доброго здоровья.

Командир отдельной ротной тактической группы молча смотрел на петляющего по задворкам деревенского, затем резко сплюнул и полез за рацией:

— Остапенко! Я долго буду землеройную машину ждать? Давай мухой или пошлю сортиры рыть!

Сергей влетел в избу как ошпаренный, выхлебал целый ковшик свежей водицы, любил он именно колодезную и присел за стол. Мужчина пристально оглядел крепкий, недавно ремонтировавшийся дом и задумался.

— Надь, а Надь?

— Что тебе, черт окаянный⁈ — послышалось со двора.

— Надь. Иди сюда.

— Чего надо то? — супруга внезапно появилась на пороге кухни. Умела она ходить как кошка, неслышно.

— Слушай, жена, внимательно, — Потапов сидел, выпрямившись и выглядел предельно серьезно. У Надежды разом подкосились ноги. Она привыкла к его постоянному ёрничанью и баловству и таким видела его лишь в чрезвычайных обстоятельствах. — Начинай-ка ты собирать потихоньку вещи. Не торопись, возьми из одежды самое лучшее, обувку разную, посуду, документы на нас и на дом.

Потапов закатил глаза, прикидывая, с чего начать ему. А Надежда, как и любая женщина в такой ситуации впала на некоторое время в прострацию. Постиранный халат выпал из рук, а сама она тяжело опустилась на скрипнувший старый стул, лицо резко побледнело, на глазах появились слезы.

— Это что же это такое делается? Что тебе солдатики сказали? Война? Это что ж, и тебя сейчас в армию заберут? А Коля наш? А-а-а-а-а.

— Да что это такое! — Сергей подскочил с места, терпеть не мог бабского вытья. — Я с ней серьезно! Да не смотри на меня так! Не знают солдатики, зачем они тут, и войны вовсе не намечается. Но дела серьезные.

— Что?

— Не знаю, может, учения внеочередные? Али другая кака лихоманка… Слезы вытри и начинай собираться!

Надежда всплеснула руками:

— Зачем… куда?

— К тетке Пелагее на лето переедем, сама ж меня пилила, поехали да поехали. Там река, поля, город рядом.

— А тут же как?

— Что как? Линия тут будет… обороны. Вон как соколики лихо копают, целую крепость возводят. И мы тут лишние, сама понимаешь, на компенсацию казенную надеги мало. Сколько раз власти нас обманывали, самим думать о будущем надобно.

— И чего ж они в другом месте линию эту обороны не сделали? — не унималась Надежда.

— Вот ведь баба! — Потапов нетерпеливо заходил по кругу, тесно стало мыслям в голове. — Место у нас такое, вокруг леса глухие, а здесь плешь стоит, перекрыть её надобно. Вот и роют окопы и блиндажи, у них своя задача, у нас своя. Иди, давай, собирайся потихоньку, дело не срочное, терпит. А я пока свояку позвоню, — он подошел к висящему на стенке прозрачному ящичку коммуникатора и произнес. — Звонок, свояк.

Милый женский голос электронного гаджета ответил:

— Набираю. Звонок видео?

— А давай, деньга заплачена.

Через полминуты ожидания ярко засветился экран, и показалось довольно четкое изображение заспанного усатого мужчины:

— Серега! Кой черт так рано будить? Суббота ж!

— Извини, дело срочное. Машина у тебя на ходу?

— Чего ей сделается, резину поменял, бегает как новая.

— На этой неделе на пару деньков дашь?

— Э… Дай подумать, — голова на экране повернулась. — Вот беда с этим интерактивным календарем! Ага, давай четверг и пятницу. Все равно на охоту собирались, дичь пернатая полетела.

— Заметано! — Потапов оглянулся, жена все еще сидела, о чем-то раздумывая.

— Надь, я тогда к Ефимычу.

— Это зачем исчо? — взгляд у женщины тут же стал подозрительным.

— Дык инструмент у него, мне ж велик надо подтянуть, до свояка доехать.

— Знаю я твой велик, — привычно заворчала жена. — А куда мы всю технику денем? — она кивнула в сторону холодильника, стиральной машины и кухонных агрегатов. Деревня в нынешние времена от города в плане техники почти не отличалась.

— Что-то с собой, машина большая, что-то в погреб.

Потапов говорил уже на ходу, натянув привычные резиновые «говнодавы». Все ж весна и в деревне живут, грязи здесь хватает.

— Ефимыч, ты дома?

Никто не ответил, и Потапов смело открыл красивую резную калитку. Его сосед старик Рыжов, когда бывал в настроении, такие финты по дереву нарезал, все только диву давались! Золотые руки у человека! Ну бывает, иногда за воротник закладывает? А кто сейчас не пьет?

К бывшему десантнику, виляя коротким хвостом и поскуливая, подбежала безродная псина, любили почему-то его все собаки.

— Шарик! Хозяин где?

Понятливый песик тут же побежал за сарай, там находилась мастерская. Хозяина Потапов застал за привычным занятием. Старик сидел на верстаке и крутил самокрутку, это новая у него забава случилась. Курить бросать пенсионер категорически отказывался, поэтому заказывал табак и бумагу папиросную по отдельности. Считал Рыжов, что всемирный заговор табачных компаний испортил все продающиеся сигареты, поэтому они и вредны.

— О! Николаич, то-то гляжу, как шлиц какой туда-сюда бегаешь. Случилось чего?

— Можа и случилось, поговорить надобно.

— Пошли тогда, чайком побалуемся, — старик кивнул в сторону исходящего дымом настоящего самовара. Еще одна забава стариковская.

— Чай не пил, какая сила, чай попил, совсем упал! — привычно съерничал Сергей.

За самодельным, покрытым клеенкой столом на некоторое время воцарилось молчание. Старик, уже опроставший три чашки крепкого чая и пораженный свежей новостью, вытирал полотенцем испарину. Потапов потянулся за очередным бубликом, вспомнив, что с утра и позавтракать забыл.

— Вот дела… — протянул задумчиво Рыжов, его огненная на солнце бородка соответствовала фамилии.

— Чего дела, как сажа бела!

— И чего ж надумал, Николаич? Ты мужик хваткий, все, видать, уже просчитал?

— На неделе съеду к тетке двоюродной, там и дядька рядом, к сыну опять же ближе ехать.

— Это ты правильно, — старик осторожно вылил чай в блюдце и нарочито серпая выпил. Закусывая питье простой карамелькой, еще одна рыжовская причуда. — А хозяйство то, как?

— А что хозяйство, дом не ахти какой,