Улей Хельстрома - Фрэнк Герберт

— Что?

— Они не говорят. Просто накрыли на стол и ушли. Хельстром сказал, что они совершенствуют свое произношение, и учитель приказал им ничего не говорить, когда он не может их слышать и корректировать произношение.

— Достаточно разумное объяснение.

— Вы думаете? А мне оно показалось натянутым.

— Ты держал связь с Джанвертом и остальными?

— Нет. И все по той же причине, что и вчера. Они были довольно настойчивы в этом вопросе и так убедительны. Радио, мол, создает помехи их записывающей аппаратуре и все такое.

— И все-таки мне не нравится, что ты суешься туда без радио. Если случится что-нибудь… Может, лучше назначить твоим помощником Майерли или ДТ вместо Джанверта?

— Не беспокойтесь. Они просто дали понять, что со мной ничего не случится, если я буду придерживаться их правил.

— И как они сделали это?

— Хельстром детально объяснил, что его просто выводит из себя, когда кто-нибудь мешает съемкам. Я должен был следовать за своим проводником и не отклоняться в сторону.

— Кто был твоим проводником?

— Один невысокий парнишка по имени Салдо, ростом не выше Коротышки Джанверта. Рот он все время держал на замке. Женщина, которую они насылали на меня накануне, вообще не появлялась.

— Дзула, ты уверен, что не вообразил себе…

— Да, уверен. Шеф, нас загнали в угол. Мне нужна помощь. Мне нужен дорожный патруль, ФБР и вообще любой, кто может спрятаться в холмах вокруг фермы Хельстрома.

— Дзула! Ты уже позабыл о моих словах насчет предупреждающего звонка сверху?

У Перуджи застрял комок в горле. Шеф умел быть решительным и беспрекословным, и тогда голос его становился спокойным. Значит, было еще что-то, помимо звонка. Они разворошили осиное гнездо. Против них выступили могущественные силы.

— Нельзя просить помощи в проекте, который не существует, — сказал шеф.

— Вы знали, что я передал запрос с просьбой о помощи по каналам ФБР?

— Я перехватил и аннулировал его. Этого запроса больше нет.

— А можем ли мы добиться инспекционного полета над Фермой?

— Зачем?

— Именно это я и собирался объяснить. От сарая к дому тянется туннель. Мне хотелось бы узнать, нет ли других туннелей в этом районе. У Геологической инспекции есть способы, которые позволяют обнаруживать такие вещи.

— Не думаю, что смогу попросить об этом, мы связаны по рукам и ногам. Хотя я посмотрю, что можно сделать. Должны же быть другие варианты. Ты предполагаешь, что у них под сараем могут располагаться лаборатории или что-то в этом роде?

— Да.

— Это идея. У меня есть парочка друзей в нефтяной компании, которые могут оказать нам такую услугу.

— Совет…

— Дзула! — в голосе шефа появилась предупреждающая нота. — Тебе же было сказано: не задавай вопросов на эту тему!

— Прошу прощения, шеф, — извинился Перуджи. — Просто я… просто я сильно беспокоюсь. Весь день мне хотелось убраться из этого проклятого места. Там был этот зловонный животный запах и… Это весьма отвратительное место. Хотя и кажется, что нет ни одной видимой причины для беспокойства, если не считать очевидного факта исчезновения Портера и компании.

Голос шефа прозвучал покровительственно и по-отечески:

— Дзула, мой мальчик, не нужно выдумывать трудности. Если мы не сможем заполучить в свои руки изобретение Хельстрома, касающееся управления металлургическим процессом, то дело приобретет совсем иной оборот. Тогда я вдруг узнаю, что некоторые из моих излишне усердных людей, действуя самостоятельно, обнаружили осиное гнездо подрывной деятельности. Но чтобы поступить так, того, что у нас уже есть, маловато.

— Портер и…

— Они не существуют. Забудь, что на приказах стоит моя подпись.

— Э-э… да, разумеется.

— Я могу заявить начальству, что мы имеем документ чуть поподробнее меморандума, который один из наших людей нашел в библиотеке МТИ. Я смогу поступить так, но только если буду иметь в руках убедительные доказательства, что дело касается частной разработки мощного оружия нового типа.

— Даже если мы не добудем побольше информации, они и сами придут к точно таким же выводам, что и мы.

— Вот именно! — воскликнул шеф.

Понятно. Значит, вы хотите, чтобы я объяснил это Хельстрому на открытых переговорах?

— Да. Есть ли какая-нибудь причина сомневаться, что ты не справишься?

— Я попытаюсь. Меня пригласили на завтрашний ленч. Я заставлю их поверить, что у меня за спиной мощная поддержка профессионалов, готовых не сегодня-завтра прочесать этот район, и они…

— Что ты приготовил?

— Джанверт со своей командой станут визуально наблюдать за моими передвижениями, когда я буду находиться снаружи. Внутри же у меня, скорее всего, связи не будет. Конечно, мы попытаемся применить и обходные пути — окно или что-нибудь, что могло бы послужить микрофоном для нашего лазерного устройства.

— С чего ты предлагаешь начать переговоры?

— Прежде всего, стану упирать на силы, которые могу призвать на помощь. Я признаюсь, что представляю могущественное правительственное Агентство, разумеется, не уточняя, какое именно. После этого…

— Нет.

— Но…

— Три наших агента наверняка уже мертвы, и они…

— Они не существуют — это ваши собственные слова.

— Только для нас, Дзула. Нет, ты просто скажешь им, что представляешь людей, заинтересованных в «Проекте 40». Пусть они поломают себе голову, пытаясь понять, какие силы могут стоять за тобой. Они, вероятно, убили трех наших людей… Или держат их пленниками и…

— Следует ли мне проверить эту возможность?

— Упаси Господи! Конечно же, нет! Но шансы велики, что они больше будут бояться своих подозрений о том, что нам известно. Насколько они могут судить, за тобой вполне может стоять и армия, и флот, и корпус морской пехоты при поддержке ФБР. При необходимости упомяни о наших исчезнувших друзьях, но не проявляй особой заинтересованности их вернуть. Отказывайся вести переговоры на этой основе. Нам нужен «Проект 40» — и ничего больше! Нам не нужны ни убийцы, ни похитители, ни исчезнувшие люди. Это ясно?

— Куда яснее.

И с ощущением растущей внутри пустоты, Перуджи подумал: «Что, если и я исчезну?» Ему показалось, что он знает ответ на этот вопрос, и он ему не нравился.

— Я свяжусь с нефтяниками и узнаю, что они могут сделать, — сказал шеф, — но только при условии, что это не бросит подозрения на нас. Вопрос, где именно работают люди Хельстрома, не кажется мне слишком важным.

— Что, если он откажется вести переговоры? — поинтересовался Перуджи.