Братство - Алексей Рудаков

— А что я? Народ накормить надо было? Не перловкой же…

— Уж лучше б перловкой!

Некоторое время мы сидели молча. Я — с видом невинно обиженной жертвы, капитан — с выражением задумчивости на лице.

— Наказать я тебя не могу, — наконец нарушил он молчание. — Экипаж не поймёт. Ты им пришёлся. Но и так эту выходку я оставить не могу. Вот скажи мне — ты сам-то чего хочешь? Чего к нам полез, со всей этой твоей ершистостью?

— Я?! К вам?! Смею напомнить, какой выбор вы мне предоставили — каменный мешок или камбуз твоего рейдера.

— Да помню я. И что — ты сделал верный выбор. Тут, — он обвёл рукой помещение. — Не в пример лучше, чем там.

— Угу.

— Так что вот, что я тебе скажу, Поп. Кормишь ты нас нормально. Хорошо даже. Но! — Капитан погрозил мне пальцем. — Ершистость свою, засунь себе в свою… в эту описто… свою. Усёк?

— Вот и умничка. — Допив чай Весельчак встал из-за стола, снова приняв образ доброго и заботливого капитана. — Плов приготовь что ли. Мы выходим к тому транспортнику через три часа, успеешь. И учти, будешь гадить — выкину за борт.

За оставшиеся до прыжка к цели три часа я успел приготовить плов и сейчас рассыпчатый рис, перемешанный с обжаренными кусочками мяса и заправленный пассированным луком с обжаренной морковью томился в двух кастрюлях, которые я обернул в несколько слоёв газет и укутав в старое одеяло. По моим расчётам где-то через минут сорок — аккурат к плановому обеду, он должен был окончательно дойти и порадовать экипаж насыщенным вкусом перед предстоявшей работой.

— Вниманию экипажа! — Из общекорабельной трансляции послышался спокойный голов капитана. — Всем приготовиться к прыжку. Начинаем работу.

Чёрт! А обед?

Ещё давным-давно — в другой жизни, я привык к иному правилу, гласившему — война — войной, а обед — по распорядку. Что ж… В Братстве были явно иные правила и лезть со своим уставом мне было не с руки.

Короткие мгновенья гипера я перенёс спокойно, чередование волн жары и холода меня более не напрягали.

Короткий толчок пола возвестил о нашем прибытии в точку назначения и, покосившись на кастрюли, я вздохнул — вот так, кому-то сейчас идти на корабль чужих, а кому-то — в кают-компанию, вилки раскладывать.

— Вниманию экипажа! — Снова появился в эфире наш капитан. — Боевая тревога! Повторяю — Боевая тревога! Всем занять свои места по штатным расписаниям.

Он замолчал, и я с тоской обвёл помещение камбуза — ну какое у кока может быть штатное расписание или боевой пост? Нож в зубы и картошку чистить? Эхх… На Нарочитом, я вспомнил тот давний эсминец, хоть пострелять дали…

— Боевая тревога! — После небольшой паузы продолжил капитан. — С обнаружен малый корабль Копий, состыкован с транспортником, возможно ремонтники.

— Вот тебе и лёгкая прогулка, — пробурчал я себе под нос, поправляя немного сползшее с кастрюль одеяло. — Хорошо, если иные только ремонтников прислали — помнится Виль очень высоко оценивал их боевые качества.

Развить это направление мне не удалось — динамики ожили снова.

— Производим стыковку и стандартную зачистку. После подтверждения — швартовка Бубалюса. Всем свободным от вахт — быть в боевой готовности. Мы в деле, парни!

Ещё раз осмотрев свой камбуз — на предмет беспорядка или чего иного, не соответствующего моему представлению об его идеальном состоянии, и — не найдя ничего криминального, я налил себе остывшего чая. Что ж… Кому-то сейчас в бой — на абордаж Чужака идти, а кому-то чаем, с крендельками баловаться.

Хотя… Я ещё раз прокрутил в голове его последние слова — как он там сказал? Всем свободным от вахт? Так я же — свободен. Плов и так дойдёт — от того, что я буду на него пялиться — вкуснее он точно не станет.

Подбодрив себя этой мыслью, я закинул кружки кружку в мойку и, аккуратно притворив дверь камбуза направился по длинному основному коридору в сторону подъёмника, где уже суетились бойцы из абордажной команды.