Дар Юпитера - Тимоти Зан

— Они все еще поднимаются, — сообщил Миллиган. — Похоже, направляются на Уровень Один. А, вот теперь я вижу его на дисплее наружного обзора. Да, они плывут к стаду. Счет один ноль в пользу послушных детишек.

— Счет, скорее, две трети ноль, — поправил его Фарадей. — Тигралло-то с ними нет.

Последовала долгая, мрачная пауза.

— Ох, в самом деле, — пробормотала Макколлам.

— Может, он держится далеко позади, охраняя их, — неуверенно предположил Бич.

— Нет, — сказал Миллиган. — Я вижу его на экране наружного обзора. Точнее говоря, то, что от него осталось.

— Сивра, — пробормотал Бич. — Проклятые маленькие гады.

— Кто-нибудь преследует Рейми? — спросил Гессе.

Фарадей заметил, что даже его голос звучал сейчас мягче.

— Нет, — ответил Миллиган. — Все чисто.

— Пока, — сказала себе под нос Макколлам.

Миллиган скривил губы.

— Да.

Гессе посмотрел на Фарадея.

— Мы едва не потеряли все.

— С самого начала было ясно, что мы рискуем, — напомнил ему Фарадей, отметив про себя иронию этого заявления. Чем это они рисковали? — Совету Пятисот это было известно.

— Вначале — возможно, — ответил Гессе. — Но не уверен, что так обстоит дело сейчас.

Фарадей нахмурился. Лицо молодого человека напряглось, подобного выражения на физиономии Гессе Фарадей никогда прежде не видел.

— Что вам известно такого, о чем вы нам не рассказывали? — спросил он.

Взгляд Гессе метнулся в сторону, как будто до него внезапно дошло, что он выдал себя.

— Ничего такого мне не известно, — ответил он, и его лицо застыло, словно кто-то провел по нему цементной лопаткой. — Просто я хорошо разбираюсь в политиках… Можете вы навскидку сказать, когда у джанска следующая фаза сна?

Фарадей, взглянув на часы, произвел быстрый подсчет.

— Часа через три. А в чем дело?

Гессе кивнул на дисплеи.

— Я считаю, что сейчас самое время пойти напролом и объяснить наконец Рейми, что он на самом деле там делает.

Самое время?

— Думаете, это лучше сделать, когда предполагается, что он спит? — спросил Фарадей.

— В последнее время он разговаривает исключительно на джанска, — напомнил ему Гессе. — Я сказал, что настало время посвятить его в нашу тайну, но не тех джанска, которые могут оказаться поблизости и подслушать наш разговор.

— Пожалуй. — Фарадей поджал губы. — Хотя, может быть, имеет смысл подождать еще несколько дней. На протяжении трех последних лет — возможно, самых трудных, которые Рейми когда-либо приходилось переживать, — Тигралло был его ближайшим товарищем. Увидеть своими глазами его смерть — серьезная травма для Рейми.

— В таком случае мы лишь сделаем ему любезность, — проворчал Гессе. — Заставим его на время забыть о собственных огорчениях.

— Я думаю еще и о том, что сейчас он чувствует себя больше джанска, чем когда бы то ни было. — Фарадей прикладывал титанические усилия, чтобы быть дипломатичным. — Если мы отвлечем его мысли от проблем Юпитера, это может быть воспринято как что-то вроде грубого вмешательства.

— Вот и еще одна причина поступить так, как я сказал, — бросил Гессе. — Я напомню ему, что под кожей чужеземца он по-прежнему остается человеческим существом.

Фарадей бросил взгляд на затылок Спренкла, но было ясно, что психолог настроен держать свое мнение при себе.

— Вы уже все решили. — Фарадей снова посмотрел на Гессе. — Постарайтесь по крайней мере, чтобы он действительно был один. За то, что произошло, его наверняка вызовут на ковер, и ради этого Лидеры могут не посмотреть на сон.

Гессе нахмурился.

— Что заставляет вас думать, будто его ждут неприятности?

— Может, вы и разбираетесь в политиках, — Фарадей перевел взгляд на дисплеи, — зато я разбираюсь в джанска.