Алагёз - taramans

А вот если на нашу банду… То это — много! Как тут взять эти деньги, чтобы «шито-крыто» было? А как их еще легализовать? Тут думать и думать!».

А еще… Еще в прошлый раз Плещеев посоветовал охотнику и казаку подумать о неразумности такой вот дележки: хоть тот хабар и был несопоставим с нынешним, но все равно, получая такие деньги разом: и охотники, и казаки становились объектами вполне обыденной людской зависти. Ведь на чужой роток не накинешь платок, и людям не вталдычишь, что за эти трофеи они раз за разом рискуют жизнями и здоровьем. А скольких уже похоронили?

Но! Гибель бойцов из памяти посторонних людей сотрется быстро, а вот денежки? Денежки — это то, что не будет давать покоя многим. Нет, каких-либо нападений на участников тех рейдов с целью рэкета ожидать не приходится — не на того напали, но… Плещеев уже слышал слухи о готовности в среде пятигорских воинских частей составить этакий вольный охотничий отряд, что будет промышлять среди враждебных гор. Основной целью будет исполнение приказов начальства, наказание разбойников, конечно же, но, вроде как, и поиск, и сбор трофеев будет не запрещен. И даже уже велись интриги и споры — кого из господ офицеров включить в этот отряд, и кто может возглавить его.

«Как бы из этого всего не вышло какой каверзы: не воинское подразделение получится, пусть и довольно специфического назначения, а некий разбойничий отряд, чьи люди быстро развратятся деньгами и вседозволенностью. А еще… Есть опасность, что эти «лиходеи» не враждебных горцев будут на ноль множить, а любых, и, скорее всего, тех, кто просто не может дать отпор! М-да… Все это весьма опасно, прежде всего для самих русских властей!».

А посему советовал подпоручик Подшивалову и Нелюбину подумать и найти способ вложить деньги в какое-либо предприятие — на долгую! И пусть деньги вложенные будут возвращаться понемногу, зато не привлекут внимания.

— Как думаете раздавать людям? — поэтому вопрос этот был очень немаловажный, и беспокоился Плещеев нешуточно.

Ефим и Макар переглянулись. Начал охотник:

— Мы тут посовещались… Половину-то хабара мы, охотники, в казну команды должны сдать как положено. Но выходит сумма немалая, прознают, кому не надо — нехорошо выйдет. Вы тогда все правильно говорили! Вот мы и решили… У нас, в слободке, во Владикавказе, лавки своей нету. А в крепости покупать… Там армяне все захватили — дорого все у них, да и возят всякую дрянь. Вроде и православные, а посмотришь — хуже басурман, чес-слово! Так и норовят либо кожу гнилую подсунуть, ежели на сапоги, к примеру. Либо муку прелую или солонину завонявшую. Вот… Решили мы, значит, в складчину лавку поставить. Только вот делом этим мы никогда не занимались, да и некогда нам будет. Как бы купчишку какого на это дело подвигнуть?

Нелюбин смотрел на подпоручика.

«Х-м-м… и что он имеет в виду, и чего так уставился? Хотя… С Захаркой если поговорить? Возьмется ли? А почему нет? Только там столько всяких нюансов!».

— Далековато товар-то возить — если из Пятигорска во Владикавказ! — раздумывал Юрий, — Да и на дорогах неспокойно, сами знаете. Риск! Давай так: я подумаю, поговорю тут кое к кем. В таком деле торопиться не надо! Ну а вы чего надумали, Ефим?

Подшивалов огладил усы, откашлялся:

— Мы тоже кумекали с братовьями… Хотим вложиться в купцов знакомых: они хоть и татары, но люди честные, ранее в лукавстве не замечены. По Каспию в Персию ходят, товары разные везут. Товары все больше дорогостоящие, но в Астрахани спрос имеют. А ежели выше по Волге их увезти — барыш и вовсе будет хороший. Вот, стал-быть… А они, значится, с нами наваром делится будут. Так и получится, что денежки будут хоть и приличные, однако же, и по времени растянуты. Когда так-то, людям понятнее, откуда копейка нам капать будет. Но человеки же — твари ленивые, считать и думать не умеют, махнут рукой, да через некоторое время и позабудут. Вот как мы, значит, решили от себя внимание отвести…

«Ну что — вроде бы и толково!».

— А в купцах тех — точно уверены, не начнут они мудрить, да крутить-вертеть? — переспросил Плещеев, — Одно дело, когда купца мошны не касаетесь, другое — если он вам что-то должен будет. Тут, знаешь ли, и честный может пройдохой стать. Искушение называется!

Ефим усмехнулся:

— Ну дык… Мы — кто? Казаки мы! Пусть только попробуют! А то ведь и лавка сгореть может, или же… росшив его, на котором он в Персию шныряет — вдруг да потонет, или — тоже сгорит. А то ведь и с домом может что приключиться! Или с родными… Не дай бог, конечно! Но — нет, они, я уверен, это тоже понимают. Побоятся они, ваш-бродь…

— Ну хорошо, если так! — кивнул подпоручик.

— Тогда… Вот, Юрий Александрович! — Подшивалов ткнул пальцем в небольшую, но увесистую торбу, которую взял из седельной сумы и занес с собой в духан, — Это ваша доля. Здесь и с той сумки «рыжего», и с тех трофеев, что на аукционе распродали. Получилось, что с денег тех английских, вам причитается чуть больше четырех тысяч. Там по-разному: и ассигнациями, и золотишком, и серебром. Тяжеловато, конечно, вышло. Но… своя сума, как говорится, не тянет! И еще… Еще две тысячи — с трофеев.

Юрий удивленно хмыкнул:

— Как две тысячи? Я считал — тысяча четыреста должно было выйти. Откуда другие деньги? Или настолько удалось с аукциона заработать?

Казак кивнул:

— И с аукциона — да, получше вышло. Хорошая затея оказалась, выгодная! Но… Мы не стали вам говорить, ибо уже знаем ваше мнение… В общем, сговорились мы со сванами, теми, что живут возле той реки, где последняя сшибка с черкесами да чеченами была. Ага… Продали мы этих дохлых черкесов и чеченов. Не знаю уж — родня то их была, или какие посредники, но… Продали, не торгуясь, всех — чохом! Вот, значит, и оттуда деньги сюда же добавились.

«М-да… впору ругаться, но… И еще — кто тебе сказал, сновидец ты наш, что предки, то есть ныне живущие люди уступают тебе в практической сметке и предприимчивости? Вон как: